Уленшпигель ответил:
— Я иду из Фландрии, прекрасной страны, столь богатой милыми девушками.
И он с грустью подумал о Неле.
— В чем твое прегрешение? — спросили они, переставая кружиться вокруг него.
— Ах, прегрешение мое так велико, — сказал он, — что я не могу назвать его. Но у меня есть и еще кой-что, также немалых размеров.
Они расхохотались и стали расспрашивать, почему это он идет с посохом паломника и нищенской сумой.
— Я в недобрый час сболтнул, что панихиды выгодны только священникам, — ответил он.
— Они получают за молитвы хорошую мзду, — говорили женщины, — но молитвы спасают грешные души в чистилище.
— Я там не был, — сказал Уленшпигель.
— Хочешь закусить с нами, паломник? — спросила самая хорошенькая.