Въ царствованіе сына и преемника Екатерины 6 донскихъ полковъ бились подъ начальствомъ того же Суворова въ Италіи, выручали русскія войска въ горахъ Швейцаріи, но объ этихъ славныхъ дѣлахъ разсказано въ другомъ мѣстѣ {См. "Походы въ Италіи" и "Швейцарскія походъ" -- "Отечественные героическіе разсказы". стр. 207 и 225.}.
Въ послѣдній же годъ царствованія Императора Павла Петровича войско донское выставило еще не бывалое до того времени ополченіе въ памятный походъ "къ сторонѣ Оренбурга". Атаманъ Орловъ отдалъ приказъ по войску, чтобы "всѣ донцы до послѣдняго непремѣнно въ 6 дней выступили о-дву-конь съ полуторомѣсячнымъ провіантомъ". И дѣйствительно, собирались и вооружились всѣ до послѣдняго: станицы оставались безъ писарей, церкви безъ чтецовъ. Не были забыты и донскіе калмыки, которымъ также было приказано, всѣмъ безъ исключенія, подняться въ дальній походъ. Распоряженія къ таинственному походу дѣлались спѣшно. Въ Оренбургѣ скупались верблюды для перевозки тяжестей по Киргизской степи, изъ казны было отпущено на жалованье, провіантъ и фуражное довольствіе 2 1/2 милліона рублей, "кои, писалъ Государь, должны быть возвращены изъ добычи той секретной экспедиціи".-- Атаманъ выслалъ въ Оренбургъ надежныхъ офицеровъ, чтобы они секретно разузнали, какіе есть пути для прохода войска черезъ степи киргизскія до Хивы, и оттуда къ Бухарѣ и далѣе въ Индію. На Дону же немногіе знали, что это за Индія? Не знали, что поперекъ дальняго тысячнаго пути протекаютъ широкія многоводныя рѣки; разстилаются песчаныя безводныя пустыни, возвышаются къ небу заоблачныя, покрытыя вѣчнымъ снѣгомъ горы, и что только преодолѣвши всѣ эти трудности, можно лопасть въ страну алмазовъ и жемчуга, туда, гдѣ произрастаютъ пальмы, драгоцѣнныя сандальныя деревья, гдѣ водятся слоны, тигры, обезьяны и самыя красивыя въ мірѣ птицы, однимъ словомъ -- въ Индію, которую захватили англичане. Про все это мало кто зналъ. Тѣмъ не менѣе, черезъ мѣсяцъ послѣ царскаго указа 22 1/2 т. донцовъ были уже въ сборѣ. Когда ихъ раздѣлили по полкамъ, оказалось 41 полкъ и двѣ роты конной артиллеріи. Перекрестившись, казаки поклонились въ родную землю и повернули коней на восходъ солнца: не многіе таили смутную надежду вернуться назадъ. Донцы двинулись къ Оренбургу четырьмя отрядами, подъ общимъ начальствомъ атамана Орлова. Какъ во времена Пугачевщины, Донъ опустѣлъ: остались бабы, дѣти да калѣки безногіе.
Государь, получивши донесеніе о выступленіи донскаго войска, остался чрезвычайно доволенъ. Онъ приказалъ объявить донцамъ Высочайшее благоволеніе "за готовность къ выступленію, за исправность, а равно пожелалъ имъ счастливаго похода и успѣха". Еще раньше того, Государь обѣщалъ всѣ богатства Индіи въ пользу донцовъ.
Стояла жестокая стужа; дороги отъ множества снѣга были непроходимы, особенно для артиллеріи; сильныя встрѣчныя мятели бушевали на широкомъ просторѣ степей. Бьются цѣлый день казаки, придутъ на ночлегъ, а обогрѣться негдѣ, измученнымъ конямъ нѣтъ корма. Въ Саратовской губерніи былъ передъ этимъ неурожай, почему ни за какія деньги нельзя было достать ни сѣна, ни овса. Боялись, что лошади совсѣмъ оголодаютъ. Наступилъ мартъ, снѣга стали таять, рушились рѣки. Казакамъ приходилось ежедневно то складывать живые мостки черезъ игравшія рѣки, то переходить ихъ въ бродъ или же пускаться на-авось по тонкому льду, проваливаться и вовсе тонуть. Иные полки ежедневно мѣняли свои маршруты, выгадывая, гдѣ бы лучше пройти. Проходили недѣли, и атаманъ не зналъ, гдѣ его полки находятся. Много натерпѣлись тогда донскіе казаки! Однако на 24-й день похода поиска остановилось на р. Иргизѣ, за которымъ разстилалась безъ краю ровная, какъ скатерть, киргизская степь. Былъ пройденъ путь въ 700 верстъ, а сколько оставалось -- про то никто не вѣдалъ. Тутъ довелось казакамъ встрѣчать Христовъ праздникъ. Подъ открытымъ небомъ они прослушали божественную службу, похристосовались, разговѣлись по-походному, и окружили атамана. На этотъ разъ его лицо, истомленное тревогами за судьбу дальняго похода, имѣло видъ необычайный: важный, торжественный. Всѣ притаили дыханіе, когда атаманъ развернулъ какія-то бумаги и сталъ читать сначала одну изъ нихъ; то былъ Высочайшій манифестъ о восшествіи на престолъ новаго Императора; въ другой бумагѣ заключалось повелѣніе о немедленномъ возвращеніи казацкихъ полковъ на Донъ.-- "Жалуетъ васъ Богъ и Государь родительскими домами!" много разъ повторялъ атаманъ смѣнявшимъ одна другую толпамъ казаковъ, изъ которыхъ каждому хотѣлось удостовѣриться въ подлинности того, о чемъ онъ кругомъ слышитъ, а ушамъ не вѣритъ... Повернули въ обратный путь, и хотя было все то же, не переносилось легче; въ апрѣлѣ казаки уже разошлись по домамъ, и, что отраднѣе всего, вернулись въ добромъ здоровьѣ, покинувъ въ степяхъ самую малость могильныхъ крестовъ.
Еще не успѣли донцы позабыть киргизскихъ степей, какъ ихъ двинули на другой конецъ, къ берегамъ Нѣмана и дальше, на знакомыя отцамъ поля Германіи. На этотъ разъ довелось встрѣтить войска болѣе искусныя, чѣмъ нѣмцы, привыкшія къ побѣдамъ, предводимыя лучшимъ полководцемъ Европы. Рѣчь идетъ о французахъ, ихъ императорѣ Наполеонѣ. Почти во все продолженіе великихъ войнъ Императора Александра на челѣ казачьихъ полковъ стоялъ Матвѣй Ивановичъ Платонъ, "вихрь-атаманъ", -- какъ звали его въ ту пору. Какъ зоркій орелъ съ поднебесья намѣчаетъ себѣ добычу, такъ и казачій атаманъ, внимательно слѣдившій за ходомъ битвы, вдругъ расправлялъ свои могучія крылья: по его слову, по его знаку летѣли казачьи полки -- то въ тылъ, то во флангъ, то навстрѣчу врагу; причиняли ому замѣшательство, били, гнали, вырывали изъ рукъ готовую побѣду. А французы, къ тому же, были заносчивы, на казаковъ смотрѣли свысока; въ походѣ и на бивакахъ не соблюдали осторожности, дрались въ бою запальчиво, короче сказать, промаховъ дѣлали много, но ни одинъ промахъ не проходилъ имъ даромъ. Если они отступали, казаки сидѣли у нихъ на хвостѣ, при наступленіи -- казаки ихъ сдерживали, скрывали передвиженіе своей арміи; наконецъ, когда французы располагались по квартирамъ, казаки не давали имъ отдыха, держали въ нашей готовности къ бою. Французы не знали, когда, откуда и въ какомъ числѣ появятся казаки. Они возненавидѣли ихъ, а впослѣдствіи стали бояться. Наполеонъ сказалъ про казаковъ, что это посрамленіе рода человѣческаго. Онъ не зналъ, какъ и чѣмъ отъ нихъ оборониться.
Императоръ Александръ Павловичъ велъ съ французами три войны въ первой войнѣ онъ хотѣлъ помочь австрійцамъ, по второй -- пруссакамъ; въ третьей войнѣ намъ самимъ пришлось обороняться.
Наполеонъ обладалъ тѣмъ великимъ даромъ полководца, что умѣлъ всегда упредить противника; пока тотъ соберется съ силами, пока придумаетъ, съ чего начать, ужъ онъ окруженъ французскими войсками и, волей-неволей, долженъ принять бой. Такъ же случалось и съ нашими союзниками: когда они являлись къ намъ ли помощь, они уже были разбиты, и вся тяжесть войны падала на русскихъ. Послѣдній разъ дѣло стояло еще хуже, потому что Наполеонъ раскаталъ пруссаковъ въ одинъ и тотъ же день въ двухъ сраженіяхъ и занялъ ихъ столицу, Берлинъ. Пруссія очутилась въ самомъ безпомощномъ положеніи; изъ-за нея приходилось на свой страхъ начинать новую войну.
Соблюдая осторожность, наша армія то наступала къ Вислѣ, то отходила къ своимъ границамъ, смотря по обстоятельствамъ, при чемъ случались мелкія схватки, бывали и жестокіе бой, когда обѣ стороны сходились всѣми силами. Въ этой войнѣ казаки, которыхъ считалось 13 полковъ, имѣли много случаевъ показать, на что они способны.
Въ концѣ января 1807 года, среди зимы, на покрытыхъ снѣгомъ поляхъ, возлѣ прусскаго городка Прейсишъ-Эйлау происходила кровопролитная битва, которую можно уподобить развѣ только Бородинской: безъ малаго 50 тысячъ убитыхъ и раненыхъ устлали мѣсто двухдневнаго побоища. Сраженіе кончилось ни въ чью, но Наполеонъ, чтобы показать, что онъ взялъ верхъ, простоялъ на мѣстѣ 9 дней, послѣ чего также отступилъ. Отступленіе его войскъ совершалось такъ торопливо и въ такомъ бозпорядкѣ, что по слѣдамъ арміи валялись раненые, умирающіе, торчали фуры, повозки, даже попадались пушки. Казаки, подъ начальствомъ Платова, шли по пятамъ французовъ, не давая имъ отдыха ни на бивуакахъ, ни ни квартирахъ. Французская конница до того обезсилѣла, что перестала выѣзжать на аванпосты, почему нашему авангарду всегда приходилось имѣть дѣло съ пѣхотой. Въ первыхъ числахъ февраля Платовъ выгналъ французовъ изъ г. Прейсишъ-Эйлау, при чемъ освободилъ изъ плѣна болѣе тысячи русскихъ; кромѣ того, въ продолженіе мѣсяца казаки сами нахватали въ мелкихъ схваткахъ 2,200 французомъ, въ томъ числѣ до 40 офицеровъ. Французы во время зимней стоянки умаялись больше, чѣмъ за время походовъ. Донцы, какъ шмели, кружились вокругъ деревень, срывали пикеты, хватали плѣнныхъ, отбивали продовольствіе и этой малой войной держали непріятеля въ вѣчной тревогѣ. Французская пѣхота въ самое ненастное время проводила дни и ночи на бивуакахъ въ ожиданіи казаковъ. Съ этого времени за Платовымъ утвердилась слава лихого атамана, слава, которую онъ сохранилъ до конца своей боевой жизни.
Съ открытіемъ весны набѣги казаковъ становятся все чаще и чаще; они проникаютъ въ глубь квартирнаго расположенія французской арміи, тревожатъ главныя квартиры ея маршаловъ. Однажды Платовъ переправился черезъ рѣчку Омулей и послалъ три полка подъ начальствомъ Карпова 1-го вправо, 4 полка съ Иловайскимъ влѣво, а самъ двигался по серединѣ, чтобы, смотря по надобности, поддержать того или другаго. Казаки Карпова встрѣтили непріятеля въ двухъ колоннахъ; одну разогнали, а другая отбилась отъ нихъ пушками. Иловайскій наткнулся на конницу; тутъ былъ старый уланскій полкъ Домбровскаго и еще 15 эскадроновъ сборныхъ. Казаки притворнымъ отступленіемъ завлекли ихъ подальше отъ пѣхоты, построили лаву и живо охватили оба фланга. Послѣ короткой схватки французы повернули назадъ; казаки -- за ними и гнали ихъ, на глазахъ своего атамана, больше шести верстъ. Плѣнные такъ были напуганы, что полковникъ графъ Стаховскій упалъ въ ноги Иловайскому съ просьбой о пощадѣ.-- При всякомъ удобномъ случаѣ казаки пускали въ ходъ свои обычныя сноровки. Съ ночь на 14-е мая Г. М. Иловайскій 4-й отрядилъ сотню казаковъ съ приказаніемъ залечь имъ въ лѣсу, а утромъ выслалъ 30 чел. къ д. Альтенъ-Кирхенъ выманить французовъ. Какъ ни задирали казаки, конница не поддалась; вмѣсто того выступила пѣхота "въ большомъ числѣ", за которой слѣдовало конное прикрытіе. Казаки искусно завели пѣхоту на свою засаду. Подпоковникъ Бѣлогородцевъ выскочилъ изъ лѣса, ударилъ всей сотней непріятелю во флангъ: французы разбѣжались, 40 чел. осталось въ плѣну. Дня черезъ три послѣ этого есаулъ Болдыревь съ небольшимъ отрядомъ подползъ къ самымъ бивуакамъ: сдѣлавши залпъ, казаки уложили человѣкъ 20 и ускакали въ лѣсъ. Пока французы опомнились, -- ихъ и слѣдъ простылъ.