-- Изъ личной бесѣды съ нимъ я вынесъ нѣчто иное,-- сказалъ генералъ.-- И мнѣ стало ясно, что руки голодныхъ тянутся дальше тѣхъ кусковъ хлѣба, которыхъ они лишены... И мы стоимъ у рубежа. Мы наканунѣ большой ликвидаціи... Я старикъ. Я человѣкъ прошлаго и не мнѣ подводить эти итоги. Меня вотъ -- коснулась кровавая драма задыбившейся воли одного изъ этихъ задѣленныхъ, и я стою у трупа дочери... Гримасой презрѣнія и сарказмами по адресу "трубадурствующихъ поповичей" ты мнѣ этихъ ранъ не залечишь! А аппеллировать къ прилавкамъ лакейской, въ которой давно никого уже нѣтъ, и куда никого не загонишь (да и доблести мало въ этихъ ресурсахъ прошлаго!),-- все это по меньшей мѣрѣ смѣшно... Феодалъ -- вполнѣ законченная фигура. И намъ съ тобой его дорисовывать нечего. Онъ давно уже въ музеяхъ. А оттуда, какъ съ погоста, назадъ не приходятъ. И выходъ изъ нашего положенія, конечно, не въ томъ, что давно и въ музеяхъ покрыто ужъ пылью... А въ чемъ?-- развелъ онъ руками: -- не мнѣ о томъ думать. Мнѣ пора умирать...
Юрій удивленно смотрѣлъ въ лицо генерала, и въ близорукихъ глазахъ его что-то сверкнуло...
-- Но, позвольте, ваше превосходительство,-- полуоффиціально началъ онъ.-- Оставляя въ сторонѣ всѣ эти принципіальныя положенія, о которыхъ говорить теперь намъ не время, я хотѣлъ-бы спросить васъ, что -- примѣняясь къ данному случаю -- вы (какъ?) сочли-бы возможнымъ и допустимымъ осквернить могилу моей невѣсты сосѣдствомъ съ этимъ... романтическимъ поповичемъ? Я лично, на правахъ жениха, считаю это недопустимымъ...
-- Потише, юноша!-- сухо сказалъ генералъ.-- Дѣло идетъ о могилѣ моей дочери... И я мало нуждаюсь въ чьихъ-бы то ни было указаніяхъ. Твои-же права жениха (которыя, конечно, могли-бы имѣть мѣсто при обсужденіи этого вопроса) сильно повывѣтрились... Съ того момента, какъ ты остался при нервномъ припадкѣ твоей уважаемой тетушки, промѣнявъ на этотъ припадокъ постель твоей умирающей невѣсты,-- съ тѣхъ поръ ты потерялъ право говорить, какъ женихъ. Ты просто остался нашимъ хорошимъ знакомымъ. И только. И въ данномъ случаѣ -- можешь только почтительно выслушать то, что скажутъ другіе; тотъ-же я!-- непреклонно и гордо сказалъ генералъ.-- А теперь -- ступай къ нимъ. Я усталъ -- и хотѣлъ-бы остаться однимъ...
Юрій всталъ и, молча, вышелъ.
Губы его нервно подергивались...
ГЛАВА ПЯТЬДЕСЯТЪ ДЕВЯТАЯ.
Генералъ всталъ съ кресла, прошелся взадъ и впередъ по кабинету, подошелъ къ окну (оно выходило въ садъ), посмотрѣлъ на мощную зелень липъ, которыя слегка шелестѣли повѣтру, на просвѣты безпечно-лазурнаго неба, на кусочекъ сверкающаго пруда, и -- грустно вздохнулъ...
..."Да, всѣ вы... (онъ имѣлъ въ виду небо, липы и сверкающій кусочекъ воды),-- правы! Какое вамъ дѣло до насъ и до нашихъ печалей? Колыхнулъ вѣтеръ макуши -- и шелестятъ липы. О чемъ? А такъ просто -- внѣ всякой темы. Разошлись тучи -- и глянуло чистое небо, обнаживъ свое тѣло вѣчности. Сверкаетъ на солнцѣ вода; ложатся внизу тѣни,-- и все это просто...
..."И все это говоритъ: