-- А потому, Катерина Васильевна, что "молодое вино вливаютъ въ мѣха новые". А я... моя пѣсня спѣта,-- грустно сказалъ онъ и потупился...
И чѣмъ-то бездольнымъ пахнуло на всѣхъ отъ этихъ словъ доктора. А Катя, встревоженно и удивленно ("Что это съ нимъ?"), зорко всмотрѣлась въ него. Онъ ей показался вдругъ совсѣмъ не такимъ, какимъ она привыкла его видѣть и знать. Она переглянулась съ Еленой -- и почему-то смутилась...
О Голощаповѣ всѣ и забыли. А онъ -- все еще не мѣняя позы, жадно вперялся глазами въ доктора. Губы его были судорожно сжаты, а подбородокъ непріятно заострился и ушелъ впередъ...
-- Ну, а -- вы?-- неожиданно обратилась Елена къ нему, будя его отъ задумчивости.-- Вы что намъ скажете, Павелъ Гавриловичъ -- а? (Онъ вздрогнулъ).-- Нравится вамъ Гейне?
-- О, да! И если онъ весь такой -- я буду его знать наизусть!
-- Да? Ну, а что бы вы сдѣлали въ положеніи рыцаря?
-- Я бы не сталъ посылать на базаръ за веревкой...
-- А что бы вы сдѣлали?
-- Не знаю, Елена Васильевна,-- тихо сказалъ онъ, не спуская съ нея загорѣвшихся глазъ.-- Я знаю только то, что я не уступилъ бы своего счастья. Нѣтъ! Я сталъ-бы бороться...
Она что-то сказала ему -- но онъ не разслышалъ. Ему вдругъ вспомнился сонъ его (тотъ самый, который онъ видѣлъ въ ту ночь, когда она только-что пріѣхала). И странно: онъ вспомнилъ и то, что было въ рукѣ у него, когда она, закрываясь руками, отступала назадъ, а онъ -- наступалъ, на нее. Вспомнилъ -- и задрожалъ мелкой дрожью...