... Это -- великолѣпно! И странная оппозиція предразсудкамъ! И еще болѣе странная призма для созерцанія красоты и истины... Все это онъ, изволите ли видѣть, понялъ и воспріялъ въ объятіяхъ дочери палача, волосы которой были похожи на кровь, а головка казалась отрѣзанной... И очень немудрено, что вынутыя изъ такой купели красота и истина у Гейне "заспорили"... Что же касается непосредственно истины,-- усмѣхнулся Кравцевъ:-- такъ она у Гейне раньше дерзко стучала въ двери, храма, а потомъ -- оперлась о католическій посохъ, стала горбатой старушкой и поплелась въ тотъ же храмъ...
Кравцевъ умолкъ.
Голощаповъ, сверкая глазами, смотрѣлъ на него, и странное дѣло, восторгался имъ, и ненавидѣлъ его...
-- А вы?-- сказалъ онъ дрожащимъ голосомъ.-- Вы -- демократъ?
Кравцевъ прищурилъ свои близорукіе глаза, и -- не поднимая брошенной ему перчатки дерзкаго тона -- спокойно отвѣтилъ:
-- До тѣхъ поръ, пока вопросъ идетъ о насыщеніи массъ и уравненіи въ правахъ ихъ я -- демократъ. А послѣ того, какъ все это будетъ закончено, я стану на сторону того "аристократическаго меньшинства", въ рукахъ котораго истина (какъ вѣрилъ въ это и Герценъ). Вѣрю въ это и я.
-- Но истина -- она не можетъ быть только отвлеченіемъ,-- дрожащимъ голосомъ сказалъ Голощаповъ.-- Она должна быть реализирована. И такъ какъ хозяевыми ея будетъ "аристократическое меньшинство", то, значитъ, оно-то и станетъ проводить ее въ жизнь... И такимъ образомъ, на шею массъ сядетъ не одинъ уже деспотъ, а -- "аристократическое меньшинство", да еще и съ истиной въ карманѣ... Такъ?-- злобно усмѣхнулся онъ.-- А что касается Герцена, такъ -- въ карманахъ у него, помимо истины, которой якобы обладалъ онъ, нашли себѣ мѣсто и сотни тысячъ его годового дохода... Онъ былъ милліонеръ.
-- Да,-- отвѣтилъ, не мѣняя интонаціи, но слегка поблѣднѣвъ, Кравцевъ.-- Но, не будь этого, онъ не имѣлъ бы "празднаго досуга" (а онъ былъ ему нуженъ), и принужденъ былъ бы стать зарабатывать себѣ хлѣбъ и быть... тѣмъ же регентомъ, т.-е. учить пѣть славословія Богу. А я бы хотѣлъ, чтобы онъ писалъ "Былое и Думы", а камертонъ уступилъ бы кому нибудь другому. Намъ съ вами это было бъ невыгодно...
Глаза Голощапова сверкнули недобрымъ огнемъ.
Онъ что-то хотѣлъ сказать, но ему -- помѣшали...