А священникъ жужжитъ сбоку:
-- Знаете, это дѣло такое. Надо было-бы заблаговременно; а не такъ -- разъ-два, и то, тово! И генералъ, и Юрій Константиновичъ -- люди индифферентные къ вопросамъ религіи. Отсюда -- и вся эта суетность. Конечно, княжна вотъ...-- сѣтуетъ батюшка, барабаня о столъ короткими пальцами...
Голощаповъ смотритъ въ упоръ на него -- на его рябое, широкое лицо, низкій, жирный лобъ и быстрые, черные глазки, и не понимаетъ -- о чемъ это онъ? И ему вспоминается вдругъ красивая фраза Кравцева о томъ, что истина Гейне стала старушкой и поплелась въ двери храма... "А вы? (злобно усмѣхается онъ): -- не въ тѣ-ли же самыя двери плететесь? И "кантаты" даже понадобились -- "гряди, гряди"... Это -- Леандръ переплываетъ свой Геллеспонтъ и тянется къ Геро! Хорошъ Геллеспонтъ! И хороша башня Сестоса! Все это свободно помѣстилось подъ сапогомъ у этого попа, съ жирнымъ лбомъ и рябою мордой. Но, можетъ быть (кто знаетъ!) руки Горнаго Духа длиннѣй -- и ты опоздаешь съ этимъ попомъ"...
-- ...а опоздаешь -- потомъ и неловко!-- жужжитъ сбоку батюшка. ("О чемъ это онъ?").-- Теперь-то, знаете, къ дѣлу... Храмъ нашъ небогатый. Чего-бы имъ стоило, въ память этого событія, оказать посильную помощь? Можетъ быть, вы, Павелъ Гавриловичъ, замолвите объ этомъ слово: такъ и такъ, дескать...
-- О, нѣтъ, батюшка!-- брезгливо поежился Голощаповъ, догнавъ батюшку въ его размышленіяхъ.-- Нѣтъ. Это ужъ вы сами,-- сказалъ онъ, вставая...
Тотъ только крякнулъ.
ГЛАВА ТРИДЦАТЬ ВОСЬМАЯ.
Вернувшись отъ священника, Голощаповъ зашелъ къ себѣ, прилегъ на постель и -- погрузился въ свои думы... Сирень (она давно отцвѣла ужъ!) шелестила какъ-разъ у окна, и кружевная тѣнь ея листьевъ ложилась на край бѣлой шторы, и все это было такъ мирно и ласково, и такъ не шло къ его настроенію и мыслямъ, которыя, кутаясь въ тьму, сторонились отъ свѣта...
Онъ отвернулся, закрылъ глаза и остался одинъ -- самъ съ собой. И ему опять начало вдругъ казаться, что онъ виситъ надъ бездной и борется, грудь съ грудью, съ карнизомъ. Тотъ -- роняетъ его, толкаетъ внизъ, а онъ -- напрягаетъ всѣ силы и тянется вверхъ...
Нѣтъ, нѣтъ! Онъ не уступитъ! Это будетъ... Онъ прижметъ къ себѣ это тѣло, онъ припадетъ къ этой нѣжной груди, и, содрагаясь отъ жгучаго счастья, замретъ въ ея тѣсныхъ объятіяхъ... А тамъ, послѣ, потомъ -- все, что угодно! Каторга, висѣлица, пытка... а то и просто -- молчаніе смерти... Да, онъ это возьметъ! И трепетъ борьбы -- о! это только усилитъ жгучую нѣгу обладанія... Онъ, какъ Горный Духъ, перегнетъ это хрупкое, блѣдное тѣло...