Катя была натура созерцательная. Ее не захватывали бурные порывы впередъ. Она любила задумчивую осень больше весны, и оттого строй души Шлакова заставлялъ дрожать ея душевныя струны, сладко волнуя ее грезой о томъ, что, можетъ быть, она первая и заставила порывисто биться немолодое сердце этого умнаго и сложнаго человѣка, который покорно стоитъ въ сторонѣ, не смѣя сказать ей того, что онъ любитъ...
И вотъ: она властелинъ положенія. Захочетъ она -- и онъ ничего ей не скажетъ, и унесетъ отъ нея свою тайну. И при мысли объ этомъ -- грудь ея замирала тоской... Неужели она оттолкнетъ эту молчаливую и робкую просьбу о счастьѣ? ..
Завидя Голощапова, Елена и Юрій пошли впередъ, а она осталась ждать его на плотинѣ. Сквозь тѣсно сомкнутые шлюзы плотины журчала и тихо смѣялась вода,-- громадная водная масса, готовая ринуться внизъ и смѣшаться съ свободно текущей куда-то рѣкой, которая доходила до самой плотины и тихо шептала о чемъ-то, плескаясь о берегъ... Она была у ногъ окованнаго шлюзами пруда. Она что-то шептала ему: а онъ -- смѣялся серебромъ своей чистой воды, не знавшей всѣхъ тайнъ того длиннаго берега, мимо котораго рѣка уносила въ синѣющую даль свои плески и думы...
И Катя задумалась...
Открыть-ли этотъ шлюзъ и смѣшать эти воды? Или (грустно вздохнула она) -- пусть вкрадчиво шепчетъ, плескаясь о берегъ, рѣка, и тихонько смѣются въ отвѣтъ шаловливыя воды ключей...
Она оперлась о перила моста и, грустно улыбаясь, смотрѣла внизъ.
... "Да, онѣ только напрасно волнуютъ своимъ пѣнистымъ смѣхомъ эту спокойную водную гладь влюбленной рѣки, и та -- бугрится неровною зыбью"...
-- Смотрите,-- сказала она: -- какъ это красиво!
Ночью свѣтлой, ночью бѣлой
Любо волнамъ ликовать,