Караульные встали.
-- Идите,-- сказалъ генералъ.-- Мнѣ надо поговорить съ нимъ...
Тѣ вышли.
При звукахъ голоса генерала Голощаповъ очнулся вдругъ отъ задумчивости. Словно, толкнулъ его кто...
Сердце его спазматически сжалось -- и ему трудно стало дышать...
Онъ поднялъ голову -- и глаза ихъ встрѣтились...
-- Вы? Зачѣмъ вы пришли?-- хрипло сказалъ онъ.-- Если затѣмъ, чтобы пристрѣлить -- такъ скорѣй! Я бы даже просилъ васъ объ этомъ. Мнѣ противно сознавать, что я вотъ живу. Это -- нѣчто тошнотворное! А если не за этимъ,-- уйдите. Я не хотѣлъ-бы васъ видѣть. Намъ не надо быть вмѣстѣ...
-- Зачѣмъ ты это сдѣлалъ?-- тихо спросилъ генералъ, не замѣчая того, что онъ говоритъ съ нимъ "на-ты".
-- Я любилъ и надѣялся (я не сознавалъ этой надежды, но она была), что когда я окончу университетъ и выбьюсь изъ своего положенія (а я добился-бъ всего!),-- тогда я стану къ ней ближе... А потомъ, когда пріѣхалъ Кравцевъ, я понялъ, что ничего этого не будетъ. И примириться я съ этимъ не могъ: я слишкомъ любилъ ее!
-- И что-жъ ты рѣшилъ тогда?