(Глаза ихъ встрѣтились).
-- Что я рѣшилъ -- вы это знаете. А потомъ -- я рѣшилъ покончить съ собой. Въ ружьѣ у меня приготовлены два заряда картечи. Но мнѣ помѣшали. Связали вотъ руки... И еслибъ вы приказали меня развязать, я бы не сталъ медлить. Вы-бъ не дошли и до крыльца дома,-- скоро...
-- Это -- здѣсь. А тамъ? Тамъ ты рѣшилъ изнасиловать мою дочь? (Голощаповъ молчалъ). И я радъ, что ты успѣлъ ее только убить! Она умираетъ...
-- Да?-- встрепенулся вдругъ Голощаповъ.-- О, она теперь ничьей ужъ не будетъ! Радъ и я... Теперь мнѣ все-равно!-- ласково улыбнулся онъ.-- Только-бъ вотъ руки...
-- Мнѣ хочется думать, что ты просто помѣшанный,-- сказалъ генералъ, внимательно всматриваясь...
-- Помѣшанный? Что-жъ,-- разсѣянно усмѣхнулся Голощаповъ:-- вамъ только это и остается думать! Вы у насъ отняли все: и землю, и хлѣбъ, и образованіе, искусства, науки, и нашъ досугъ, и наше достоинство человѣка (все!),-- и вамъ все еще мало! Вы хотите отнять у насъ и наше право любить... И когда мы цѣпляемся за это послѣднее наше право, боремся за него,--тогда вамъ кажется, что мы сходимъ съ ума...
Голощаповъ усмѣхнулся, и продолжалъ говорить, какъ-бы забывая, что онъ не одинъ...
-- Да. Но вы не учли того, что, уступивъ вамъ свои куски хлѣба, мы будемъ здѣсь меньше податливы. Ваши "лиліи, которыя не прядутъ", слишкомъ красивы, и мы не уступимъ ихъ Кравцевымъ... Нѣтъ! Здѣсь мы заспоримъ. И пусть ужъ беретъ тотъ, кто переплыветъ Геллеспонтъ въ бурную ночь, кто положитъ къ ногамъ любимой женщины подвигъ, а не лѣса по Волгѣ, и не пензенскія и саратовскія имѣнія (у насъ-же награбленныя). Я вотъ -- къ ногамъ лиліи кладу свою жизнь. Развяжите мнѣ руки -- и я покажу вамъ, какъ это дѣлаютъ! А -- Кравцевъ? Онъ умретъ, схоронивъ свою лилію? Или пойдетъ къ другой лиліи, съ своими саратовскими и пензенскими имѣніями?..
Голощаповъ усмѣхнулся -- и чѣмъ-то демоническимъ повѣяло отъ этой гримасы смѣха...
-- Взвѣсьте нашу любовь, и скажите,-- хрипло проговорилъ онъ:-- чья перетянетъ? Рядомъ съ нимъ, въ своей блузѣ съ оттянутыми карманами и въ стоптанныхъ башмакахъ, я былъ, конечно, смѣшонъ. Но здѣсь, въ этомъ спорѣ, на этихъ вѣсахъ,-- здѣсь я бы съ нимъ потягался!-- гордо сказалъ онъ.