ГЛАВА ПЯТЬДЕСЯТЪ ПЯТАЯ.

Генералъ вышелъ.

И то-же погожее утро (которое вдругъ окружило его) настойчиво продолжало жить своей ко всему равнодушной, спокойной и обособленной жизнью. Нѣжно дрожали серебристыя гривы высокихъ тополей, унося свои заостренныя макушки къ влажному, ясному небу...

Генералъ вздохнулъ и зашагалъ къ дому.

Къ нему подошелъ управляющій и что-то сталъ говорить ему. Но онъ ничего не слышалъ и понуро шагалъ. Они уже подходили къ крыльцу, какъ сзади нихъ глухо грянулъ выстрѣлъ...