Замкомъ замкнуты непокорнымъ,
Грозой грозится высота.
И надъ тѣсниной торжествуя,
Какъ мужъ на стражѣ, въ тишинѣ,
Стоитъ, бѣлѣясь, Ветелуя
Въ недостижимой вышинѣ.
Сатрапъ смутился...
Нѣтъ, этого не будетъ уже. Сатрапу нечего будетъ смущаться. Времена этихъ красивыхъ эффектовъ, когда сатрапы "смущались" и роняли свои головы подъ острымъ мечомъ красавицы Юдиѳи, времена эти прошли. Да,-- непокорная раньше Ветелуя покорно отопретъ свои двери передъ всякимъ деспотомъ: рѣжь, жги, и, если хочешь насилуй этихъ Ревеккъ и Рахилей: межъ ними нѣтъ ужъ Юдиѳи...
Но, дальше. Геркулесъ евреевъ -- Самсонъ, онъ не долженъ былъ потрясать колоннъ храма Астарты, гдѣ веселились его враги-филистимляне, которые такъ предательски остригли его львиные кудри и такъ варварски ослѣпили его, нѣтъ, онъ долженъ молиться за нихъ и даже любить ихъ. А мудрый Іосифъ, запасливо позаботившійся о хлѣбѣ для голодающаго народа,-- онъ уже не народный герой и не предметъ подражанія для мудрыхъ правителей, которымъ теперь, сообразно назаретскимъ притчамъ, приличествуетъ поучаться не на примѣрѣ Іосифа, а на красивыхъ музыкальныхъ примѣрахъ о не сѣющихъ птицахъ и не прядущихъ лиліяхъ, и сравнивать прелесть ихъ нѣжныхъ костюмовъ съ грубою пышностью всѣхъ этихъ царей Соломоновъ "во славѣ своей"...
О, безусловно: одно изъ двухъ, и надо, неминуемо надо было выбирать между новой и старой правдой: между Богомъ-Любви и Богомъ-Силъ, между Евангеліемъ и Библіей.