------
Іисусъ былъ распятъ и умеръ. Охваченные ужасомъ "одиннадцать" ("двѣнадцатаго" не было,-- онъ былъ уже мертвъ), узнали и поняли о комъ говорилъ имъ Христосъ, сказавъ свою страшную фразу: "одинъ изъ васъ предастъ Меня". То былъ Іуда. И вотъ глаза всѣхъ жадно вперились въ прошлое этого "одного изъ двѣнадцати", ища въ этомъ прошломъ ключа и разгадки ужаснаго дѣла... И ничего не было въ прошломъ Іуды, даже для глазъ и ненавидящихъ и содрогающихся отъ ужаса "одиннадцати"... Да, въ жизни Іуды не было пятенъ. Не нашли ничего и въ его отношеніяхъ къ Христу... Только и вспомнили, что протестъ его противъ поступка женщины съ ея дорого стоющимъ мѵромъ, и его заботу о "нищихъ", интересы которыхъ Іуда отстаивалъ вслухъ... Но, вѣдь, въ этомъ были повинны и всѣ. Матѳей это помнилъ, что и не одинъ Іуда -- негодовали всѣ (негодовалъ и онъ самъ), всѣ говорили: "къ чему такая трата?" Вспомнилъ и Петръ, и съ его словъ Маркъ потомъ и вписалъ въ свою книгу: "Нѣкоторые же вознегодовали и говорили между собой: къ чему сія трата? Ибо можно было бы продать болѣе, чѣмъ за 300 динаріевъ и раздать нищимъ. И роптали на нее". Ропталъ и Іуда. Онъ даже ушелъ... Но, это было и все,-- все, что о немъ могли вспомнить. И не понимали всѣ, и удивлялись, и рѣшили: "въ Іуду вошелъ Сатана".
XLI.
...Но вотъ, наконецъ, пришла и зима...
Подкралась она какъ-то сразу и такъ крикливо-эффектно, какъ я и не помню... Спросилъ своихъ стариковъ, няню, приказчика, Ивана Родіоновича, и тѣ тоже не помнятъ...
Въ самомъ дѣлѣ, вчера была осень, плаксивая, грязная; шелъ дождь; гололедило... "я слышалъ, какъ ночью, подъ напорами вѣтpa, грузно громыхали деревья парка, перезванивая, словно костями, оледенѣлыми своими макушами. Было темно и, казалось, что вотъ здѣсь, за окномъ, въ этой тьмѣ кромѣшной, танцуютъ, сталкиваются, падаютъ и разсыпаются желтые скелеты, противно скаля зубастыя челюсти...
...И страшенъ ихъ танецъ, и бѣшенъ, и дикъ,
И звякаютъ кости о кости...
И такъ цѣлую ночь.
Утромъ, когда я проснулся первымъ моимъ впечатлѣніемъ было -- матовые тона свѣта, которые легли по всей комнатѣ. То -- рефлектировалгь выпавшій снѣгъ...