Проходя мимо конторы и замѣтивъ въ окнѣ помотнувшуюся фигуру Ивана Родіоновича, я завернулъ къ нему, и, стоя у окна, объяснилъ ему и что, и какъ -- относительно обѣщанной Хрести хатѣ.
-- Распорядитесь: пусть срубятъ въ лѣсу и поставятъ на мѣсто.
-- Изъ осинъ прикажете?
-- Да.
-- Слушаю,-- лаконически отвѣтилъ Иванъ Родіоновичъ, который въ вопросахъ, болѣе-менѣе шекотливыхъ (онъ зналъ о моихъ прошлыхъ отношеніяхъ съ Хрестей). всегда умѣлъ понимать съ полуслова...
Кстати. Это и вообще человѣкъ былъ очень корректный. По натурѣ -- немножко педантъ, онъ былъ хорошій хозяинъ, умный администраторъ и человѣкъ идеальной честности. Я, лично, очень многимъ обязанъ ему. Все мое состояніе въ его безконтрольныхъ рукахъ. Онъ пользуется моимъ безграничнымъ довѣріемъ. И я никогда не имѣлъ повода пожалѣть объ этомъ. Есть у него и нѣкоторыя странности. Онъ иногда очень и очень не прочь" поговорить о "высокихъ матеріяхъ", и особенно интересуется вопросами "бѣлой и черной магіи". У него есть даже и "черная книга" -- требникъ Петра Могилы. И все это установило за нимъ репутацію человѣка что-то знающаго. А болѣе наивные люди считаютъ его и просто "колдуномъ". Все это льститъ его самолюбію, и. насколько я замѣчалъ, онъ былъ даже очень не прочь поддержать эту репутацію своего предполагаемаго демонизма...
Голубые глаза Ивана Родіоновича смотрѣли кротко и ласково; но, въ" то же время, и это чувствовалось сразу, человѣкъ этотъ располагалъ недюжинной волей. Колоссальные усы его (бороду онъ брилъ) придавали ему нѣсколько суровый видъ. Но, стоило ему улыбнуться,-- и вы не могли не видѣть, что вашъ собесѣдникъ человѣкъ простой, честный и очень добрый. Съ няней они большіе пріятели. И я тоже очень люблю своего постояннаго, всесторонняго и многообразнаго конфидента.
-- Да... кстати,-- сказалъ, уходя, я:-- мнѣ бы хотѣлось такъ все обставить, чтобы я не игралъ никакой роли въ этомъ подаркѣ...
-- Будьте покойны: мы это устроимъ...
-- Пожалуйста.