Бѣдный старикъ сказки!
Такимъ -- извѣстно это -- нѣтъ мѣста на Небѣ.
Онъ былъ воистину "мертвъ". Какъ же, онъ не отвернулся отъ святой обязанности человѣка -- допоить и докормить своихъ стариковъ; а надо было сказать "корванъ" (даръ Богу) -- и выгнать ихъ въ шею, потому что: "кто приходитъ ко Мнѣ, и не возненавидитъ отца своего и матери, и жены, и дѣтей, и братьевъ, и сестеръ, а притомъ и самой жизни своей, тотъ не можетъ быть Моимъ ученикомъ". Онъ схоронилъ ихъ сѣдины; а надо было бросить все это и -- "идти за Мной", потому что надо "предоставить мертвымъ хоронить мертвыхъ", тѣмъ болѣе, что и всякій, "возложившій руку свою на плугъ и озирающійся назадъ, не благонадеженъ для Царства Божія". И мало того: онъ "не вмѣстилъ въ себя" аскезъ дѣвства и былъ настолько плотскимъ и мерзкимъ, что нашелъ даже подругу себѣ по-сердцу. И дальше: онъ любилъ и дѣтей (а ихъ, мы помнимъ, надо было "возненавидѣть") -- и потому очень легко попался на удочку саркастическихъ совѣтовъ совы -- пошелъ и научилъ ихъ "уму-разуму" (это ли не грѣхъ!). О, да -- "будьте, какъ дѣти"... Иначе двери рая отъ васъ навѣки закрыты...
Экая наивность, подумаешь! Я устыдился того, что античное тѣло Хрести бросаетъ красивую тѣнь... Я словно забылъ, что тѣнь -- это пеленки жизни. И что нѣтъ ни красоты, ни даже и просто жизни, тамъ, гдѣ погасли тѣни. Тамъ царство безплотныхъ духовъ, т.-е. царство смерти...
Все такъ. Ho, а вотъ съ "диссонансами"-то какъ? Они вонъ, звучатъ и во мнѣ", и въ той же самой античной Хрестѣ... Съ этимъ-то какъ же? А, что жъ! И "диссонансъ" -- та же тѣнь, и онъ тоже -- пеленка гармоніи. И что для художника -- тѣнь, то -- диссонансъ для музыканта. Въ этомъ вся и разница...
LXVII.
Утро. Я только что искупался въ рѣкѣ...
Какъ чиста и прозрачна была эта вода, какъ глубоко это синее небо, и какъ безмятежно въ небѣ тянулась гряда облаковъ, а въ рѣкѣ отражались деревья, кусты и осока береговъ... Я умышленно медлилъ и тянулъ время,-- я не могъ оторваться отъ этой картины лазурнаго, яснаго утра...
Съ пріятнымъ ощущеніемъ чистоты, свѣжести и холодка во всемъ тѣлѣ, я торопливо шагалъ по усыпанной свѣжимъ пескомъ аллеѣ сада къ дому. Пятнистая сѣтка трепетной тѣни вкрадчиво шепчущихъ о чемъ-то вверху густыхъ, сросшихся липъ скользила у меня по лицу и рукамъ, рябила въ глазахъ и все словно рвалась и уступала дорогу...
Я взбѣжалъ по ступенямъ балкона -- и...