-- Да что это вы -- взаправду?
-- Конечно. Слушай: сдѣлай ты мнѣ одолженіе -- очаруй ты вконецъ моего гостя!
-- Ну-ну!-- отозвалась она и, не спѣша, разстегнула воротъ рубахи, развязала тесемки юбки, и какъ и тогда, красиво и гибко, словно змѣя, скользнула наружу...
Яркій свѣтъ двухъ костровъ упалъ на ея стройное тѣло, которое сейчасъ отъ огня казалось нѣжно-розовымъ мраморомъ. Она небрежно сбросила платокъ, и золотистые волосы ея короной легли на ея совсѣмъ еще молодой и задорной головкѣ.
-- Но она -- красавица!-- восторженно воскликнулъ Сагинъ, въ которомъ заговорилъ художникъ.
-- О, да!
Хрестя, не торопясь, словно давая намъ насмотрѣться на нее, пошла тихо въ воду. Красиво ежась отъ холода, она сдѣлала два-три шага -- и, вскинувъ руки, бросилась вплавь...
-- Нѣтъ, Абашевъ, я положительно ошибся на станціи! Т.-е. Даже не я, а этотъ чудакъ, начальникъ станціи, продавая билеты, читалъ, вѣроятно, Гомера -- и, по ошибкѣ, вмѣсто шнурованной книги, отрѣзалъ билетъ изъ этой безсмертной книги,-- и четверня вороныхъ, съ сатиромъ на козлахъ, унесла меня прямо въ Итаку...
Я невольно любовался восторгомъ Сагина и его цѣломудреннымъ отношеніемъ къ наготѣ Хрести. И надо было видѣть, какъ онъ нѣжно потомъ вынесъ ее изъ воды, и какъ онъ заботливо (небрежно покрывшись самъ простыней) вытиралъ ея точеное, дѣйствительно рѣдко-красивое тѣло, изрѣдка нѣжно цѣлуя его...
-- Вы, Хрестя, каждый день приходите ко мнѣ. Я буду васъ рисовать. Бросьте всѣ ваши дѣла. Я заплачу вамъ...