Сердце мое и сейчасъ порывисто замирало и трепетало въ груди... И странно: сонъ этотъ... онъ, словно бы, что-то сломалъ въ моихъ отношеніяхъ къ Плющикъ,-- она мнѣ стала вдругъ дороже и ближе...
...И какъ хорошо это, право, совпало,-- думалось мнѣ:-- Зина и этотъ сотъ. Это -- какъ бы вторая броня противъ чаръ этой черноволосой красавицы... Милая Плющикъ! Какъ ангелъ-хранитель, она, издалека, осѣнила меня своимъ бѣлоснѣжнымъ крыломъ. И какъ хорошо это сказано: "Я -- не ангелъ. Ты самъ это выдумалъ. Я -- женщина"...
------
А коляска быстро-быстро катилась впередъ...
Недалеко уже было. И я началъ говорить, чтобы не такъ волноваться.
-- О чемъ это вы, Сагинъ, задумались?
-- А вотъ, о чемъ. Странная, пpаво, парочка -- эти братъ и сестра...
-- Чѣмъ странная?
-- А тѣмъ, что разнотипны ужъ больно. Не знаешь, такъ и не повѣришь. Онъ -- мѣшковатый и хмурый. Она, наоборотъ, поражаетъ аристократизмомъ своей внѣшности. Какая законченность линій! Какая изысканность пластики! она, вся, насквозь,-- грація...
-- Да. Но, вѣдь, та -- натура открытая, смѣлая, съ приподнятой вверхъ головой и всегда открытымъ забраломъ. А онъ -- "самъ въ себѣ" и, какъ ежъ, колючей щетиной наружу... Его надо умѣть подсмотрѣть... Вамъ никогда не приходилось видѣть его за гитарой?