Но, какъ бы тамъ ни было, а--надо было считаться съ фактомъ. Прежде всего, конечно, на случай "страны безвѣстной, откуда путникъ не возвращался къ намъ", мнѣ надо было устроить свои домашнія дѣла, и -- обезпечить Сашу.
...А -- Зину?..
И мнѣ пришла вдругъ въ голову мысль: оставить все свое состояніе Сашѣ, Зинѣ и Плющикъ. Но для этого надо было быть у нотаріуса, то-есть, ѣхать въ губернскій городъ. Я взглянулъ на часы: было больше пяти. Это значило, что я пропустилъ дневной поѣздъ, и мнѣ предстояло ѣхать на лошадяхъ, и -- сейчасъ же. До города было верстъ 40, а -- переводя на время -- три съ половиною часа ѣзды. Словомъ: я могъ пріѣхать часамъ къ 9-ти вечера и успѣть сдѣлать все, что мнѣ нужно. Распорядившись относительно лошадей, я пошелъ переговорить съ Сагинымъ...
----
Засталъ я его за этюдами.
-- А! вы...-- оглянулся онъ и продолжая работать.
-- Да, господинъ художникъ и -- по дѣлу.
-- Весь къ вашимъ услугамъ...
Но, при первыхъ же словахъ Сагинъ вздрогнулъ и, бросивъ кисть и палитру, обернулся ко мнѣ и сталъ внимательно слушать. Въ общихъ чертахъ, я разсказалъ ему все, до послѣдней фразы нашей бесѣды съ Линицкимъ, включительно. Попутно, я набросалъ ему картину и моихъ отношеній съ Зиной, начавъ съ самыхъ первыхъ шаговъ, то-есть -- съ Петербурга еще...
Сагинъ, зорко вслушиваясь (такъ слушаютъ только художники); то-есть, пластически воспринимая все, что ему говорятъ, внимательно слѣдилъ за каждымъ моимъ словомъ. Нѣсколько разъ онъ прерывалъ меня и дѣлалъ вопросы, желая уяснить себѣ ту, или иную подробность, и опять застывалъ въ позѣ вдумчиво слушающаго, пошипывая кончики красивой бородки...