Щенокъ разставилъ переднія лапки шалашикомъ и наивно посматривалъ на меня и Сашу...
-- Какъ онъ смотритъ! Смотрите! Ну, какъ же онъ мило смотритъ! Господи!-- и она вдругъ присѣла предъ нимъ на колѣни, потомъ пригнулась и, снизу вверхъ, любовалась щенкомъ, который, заинтригованный ея поведеніемъ, обратно -- сверху внизъ -- слѣдилъ за каждымъ движеніемъ Саши. И это была очень милая группа...
-- Я не могу его видѣть... Ну, посмотрите! Милый мой! батюшка!-- и, быстро вскочивъ, она схватила этого несчастнаго "батюшку" и завертѣлась съ нимъ по комнатѣ...
Волосы ея распустились и скользнули къ ней на спину... Она запыхалась -- и перестала вертѣться. Посадивъ щенка на стулъ и сказавъ ему: "подожди!", она, откинула назадъ голову, перегнулась вся и, встряхнувъ этой курчавой гривой перепутанныхъ темныхъ и свѣтлыхъ прядей, хотѣла свернуть ихъ...
-- Постойте!-- сказалъ я.-- Дайте мнѣ тронуть ихъ... Можно?-- и, не дожидая отвѣта, коснулся рукой этихъ упругихъ, словно пружина, зыбкихъ и шелковистыхъ спиралей... Неудержимо хотѣлось трогать и мять ихъ, запутать въ нихъ руки, утонуть въ нихъ лицомъ...
-- Можно теперь? Вы уже тронули -- да?
Она оглянулась...
Глаза ея лукаво смѣялись...
И я не сразу взялъ свою руку.
-- О, что это за волосы! Прелесть...