-- Пожалуйста...
-- Оговариваюсь: я имѣю въ виду только пластику. "Сафо" Додэ.
-- Мѣтко!.. Такъ мы теперь ее и окрестимъ -- Сафо...
На вокзалѣ (времени у насъ было достаточно) мы приналегли на шампанское... Сагинъ оживленно болталъ -- разсказывалъ мнѣ о Сафо, жалѣлъ что уѣзжаетъ и радовался тому, что ѣдетъ; говорилъ о пріѣздѣ на слѣдующее лѣто; обѣщалъ "превзойти себя", воспроизводя на полотнѣ мою Эосъ; и очень жалѣлъ что Зинаида Аркадьевна не позволяетъ писать ее въ компаніи прелестныхъ рyсалокъ... (идея этой картины все еще жила въ немъ), и -- заговорилъ наконецъ и обо мнѣ...
(Это было послѣ второй: уже бутылки шампанскаго).--
-- Знаешь, я pадъ, что тебя такъ встряхнуло и зaтянуло въ водовоpотъ... Еслибъ этого не было -- это надо было бы выдумать... Тебѣ того сейчасъ озаряютъ твой путь и заря, и зарница: одна -- заливаетъ все ровнымъ устойчивымъ свѣтомъ другая -- дрожитъ и трепещетъ и" небѣ, неутомимо рождая эффекты мимо скользящей дороги... И -- хорошо! А то -- ты слишкомъ залегъ въ хомутъ своихъ рефлексіи... Все -- такъ. Но надо помнить слова Мефистофеля. Умница онъ -- Мефистофель! Помнишь?
Старался разжевать я смыслъ борьбы земной
Не мало тысячъ лѣтъ. Повѣрь ты мнѣ, мой милый,
Никто еще, съ пеленокъ до могилы,
Не переваривалъ закваски вѣковой.