-- Чего изволите?-- оглянулся онъ.
-- Ничепо. Пбѣзжай!-- усмѣхнулся я.
И колеса пролетки задребезжали по камнямъ мостовой...
..."Чортъ старъ"... Да, онъ тоже "Ветхій Днями". И мы "должны состариться", чтобы сумѣть понятъ Его. Сагинъ вонъ рекомендуетъ "состариться" и мнѣ, чтобы "понять". Смѣло сказано! Гете разумѣлъ не старость личности а -- всего человѣчества. Иначе -- о чемъ и горевать бы! (Остановилъ бы первую попавшуюся сѣдую бороду, и борода бы эта повѣдала тайну Чорта... О, нѣтъ! не та, или иная сѣдая боpода, а -- посѣдѣвшее человѣчество развяжетъ когда-то костенѣющими руками этотъ роковой узелъ тайны -- и... пойметъ... Но, отъ этой грядущей способности "понять" вѣетъ холодомъ смерти...
-----
Въ дверяхъ меня встрѣтила Зина.
-- Прости меня, Зиночка! Мы съ Сагинымъ, пріятельски разставаясь, пили шампанское... Ну, и -- ты понимаешь?.. Зиночка! Сагинъ сказалъ мнѣ, что ты -- зарница, которая дрожитъ и трепещетъ въ небѣ... Ты озаряешь мнѣ путь, и (какъ это?)... Да! Ты создаешь эффекты мимо скользящей дороги...
-- Но, дорогой мой!-- всплеснула Зина руками.-- Ты -- пьянъ... Иди, иди, и сейчасъ же ложись... Ну, можно ли такъ!..
И не прошло и пяти минутъ, какъ я, съ холоднымъ компрессомъ на головѣ, лежалъ ужъ въ постели...
. . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . .