Помню: Костычовъ бросился ко мнѣ...

Когда я пришелъ въ себя,-- я уже лежалъ на диванѣ..

-- Письмо гдѣ? -- глухо сказалъ я -- и самъ не узналъ своего голоса...

-- Потомъ. Вы сперва успокойтесь...

-- Давайте!

Я разорвалъ конвертъ (знакомый -- розоватый конвертъ Зины), и...

Вотъ это письмо.--

Валентинъ Николаевичъ!

Простите, и -- если можете -- пожалѣйте меня. Я -- не вынесла. Не могу; это выше моихъ силъ. Все-равно, не сегодня -- завтра, а этимъ бы кончилось... Я слишкомъ на себя полагалась, слишкомъ любила и тянулась къ вамъ, чтобы во-время одуматься и не пойти дальше... Я -- просто не учла положенія. Но стоило только Еленѣ Владиміровнѣ пріѣхать сюда, чтобы мнѣ стало ясно, до очевидности, что я не могу и не могу! Это -- выше моихъ силъ... Я бы только себя и васъ измучила, и все бы кончилось тѣмъ, что вы меня возненавидѣли бы... Послѣдній вашъ отъѣздъ былъ первымъ предостереженіемъ. Я никогда не забуду ни вашего холоднаго рукопожатія, ни вашего выраженія лица... И я не виню васъ,-- я заслужила это. Мое поведеніе было безтактно, грубо и отвратительно! Я сама это знаю. Словомъ, я поняла, что значитъ продолжать итти въ указанномъ направленіи. Ревнующая женщина -- отвратительна! Я это знаю. О, да,-- я поймала себя на этомъ, что я... (мнѣ стыдно признаться!),-- что я начинаю нендвидѣтъ эту прелестную дѣвушку, которая ни въ чемъ, ни въ чемъ не повинна... Я устыдилась себя, и съ отвращеніемъ сама отъ себя отвернулась... Какъ видите, я не могла поступить иначе. Я не виню васъ ни въ чемъ. Вы поступили, какъ рыцарь, вы ничего не скрывали; вы сказали мнѣ все въ самую критическую минуту; вы сами меня даже сдерживали отъ дальнѣйшихъ шаговъ (я все, все помню!), и именно на то и указывали, что мой тогдашній порывъ къ вамъ -- могъ быть однимъ "настроеніемъ", въ которое вы не хотѣли и боялись повѣрить... И вы были правы. Я, я одна во всемъ виновата! Я понимаю всю опрометчивость моей самонадѣянности, всю безнравственность моего поступка относительно васъ; я знаю -- какое зло я вамъ сейчасъ дѣлаю (вѣдь, вы же меня любите!). Знаю,-- знаю все, сознаю, понимаю, ужасаюсь даже,-- и все-таки не могу поступить иначе... Повторяю. это выше моихъ силъ. Не могу! И пойди я дальше впередъ -- я бы только могла надорваться... Зачѣмъ это дѣлать? Простите меня и найдите въ себѣ силы отнестись ко мнѣ снисходительно... Не могла же я спокойно coзнaвать то, что вы любите Елену Владимировнy, и что она тоже васъ любитъ (я убѣдилась въ этомъ въ первый же вечеръ),-- знать это -- и сознавать себя чѣмъ-то мѣшающимъ, и стоять у васъ на дорогѣ. Вѣдь, я же знала и знаю, что только изъ джентльменскихъ соображеній по отношенію ко мнѣ, вы и "замуровываете" вашу "тайну". И не будь меня -- тайна-узница стала бъ свободной... Я не хочу быть тюремщикомъ тайнъ. Вы мнѣ сказали, что вѣрите въ то, что "тайна ваша въ хорошихъ рукахъ". Да,-- вы не ошиблись: я рву цѣпи этой "тайны" и выпускаю ее на свободу... Вы называли меня "человѣкомъ съ открытымъ забраломъ" (помните?). Не стану васъ разочаровывать. Да,-- я такая и есть. Двуличность и неискренность -- это не въ моемъ характерѣ. Я не могла смотрѣть въ глаза Еленѣ Владимировнѣ и лгать ей, вѣчно лгать,-- лгать, что я рада ея пріѣзду сюда, въ то время, когда ея пріѣздъ для меня пытка... Не могла радушно ее цѣловать -- и въ то же время ненавидѣть ее! И -- за что? За то, что я не сумѣла учесть своихъ силъ, и вообразила себя способной "объективно" смотрѣть на то, что меня ломаетъ и душитъ,-- за это? Но, при чемъ здѣсь она, эта милая и великолѣпная дѣвушка, передъ которой я виновата уже однимъ тѣмъ, что въ расплату за ея радостный порывъ ко мнѣ, платила ей подлою ложью и лгала ей своими поцѣлуями? У! какъ это противно, гадко и мерзко...

Вы видите: надо было одно изъ двухъ -- или переродиться и стать другой (а это невозможно), или перестать дѣлать то, что мнѣ не по силамъ... Я выбрала послѣднее,-- что для меня и было единственно возможнымъ. Я знаю: вы поймете, что это далось мнѣ не даромъ. Это было "моленьемъ о чашѣ"; и я, шатаясь отъ муки и боли, сдѣлала этотъ роковой шагъ... Я рѣшила не видѣться съ вами, и не выяснять ничего лично. Это было бы мнѣ не по силамъ. Я знаю васъ. Я знаю и вашу обаятельность, и силу вашего слова... И я поняла, что я не устою, не удержусь, и опять пойду за вами, для того, чтобы завтраже опять и опять безсильно вернуться назадъ... Нѣтъ! лучше ужъ сразу...