Но, вотъ, наконецъ, и -- дорога...
Таинственная тишина морозной, снѣжной равнины, окутанной сумракомъ ночи... Только звѣзды вверху; да снѣгъ кругомъ; да одинокія вѣшки-ракиты, молчаливо встрѣчаясь, отходятъ назадъ...
Хорошо!
Жадно дышитъ грудь ароматомъ морознаго воздуха. Тепло и уютно въ пушистой и мягкой дохѣ. Легкой дымкой ложится вспыленный снѣгъ -- на сани на спину Cepгѣя, на черные зады пристяжныхъ, хвосты которыхъ заиндивѣли и стали пушистыми... Невалкія сани, вздрагивая на рѣдкихъ ухабахъ, поскрипывая и взвизгивая, быстро скользятъ по бойкой дорогѣ. и, плача о чемъ-то, тоскуетъ, звенитъ колокольчикъ...
Хорошо!
Только бъ не думать... И -- нельзя:-- надоѣдливо лѣзутъ въ глаза эти ненужныя лица моихъ недавнихъ знакомыхъ... Батонинъ, художникъ, щурясь, мигаетъ черными глазами... (Да, да,-- говоритъ онъ,-- тотъ самый!).-- Баркинъ, съ жирной складкой на шеѣ, судорожно корчится въ своихъ аффектированныхъ позахъ, стараясь припрятать за ними позоръ обличеннаго вора. И потомъ -- эта злая и стегающая рѣчь Шатина, которая упорно преслѣдуетъ его, и все рѣзче, яснѣй и назойливѣй -- подъ аккомпанементъ колокольчика -- твердитъ ему: воръ! воръ! воръ!..
А Бѣльскій, воркующимъ басомъ, говоритъ свою страшную фразу:
-- Господа! намъ надо быть сейчасъ не добрыми, а -- благоразумными, чтобы не стать потомъ жестокими...
И фраза эта ложится, какъ гиря, на грудь и жжетъ своей страшной правдой... Да, да!-- отзывается что-то во мнѣ,-- надо сумѣть быть "недобрымъ",-- надо обыскать этого голоднаго, и надо выбрать изъ нихъ только тѣхъ, кому грозитъ не разореніе (эти еще подождутъ: до нихъ чередъ не дошелъ!), а тѣхъ кому грозитъ голодная смерть... И это страшное дѣло "благоразумія" надо сдѣлать; а нѣтъ -- это сдѣлаютъ господа Баркины (а ихъ очень много!), и сдѣлаютъ это по-своему...
А прежде всего: надо не думать (это -- потомъ), а -- дѣлать. Надо надѣть шеломъ Мальбрена и распихать ногами эту ворующую сволочь... Потомъ, послѣ, можно будетъ и слѣзть съ Россинанта и снять амуницію этого славнаго рыцаря, и... словомъ: "будетъ время еще сосчитаться!" -- "теперь: будемъ дѣлать это "недоброе", а "благоразумное" дѣло...