-- Вы не прозябли?-- егозилъ вокругъ меня Баркинъ.-- Хотите чаю? вина?..
Я попросилъ его не безпокоиться.
-- Ну-съ, господа,-- обратился къ намъ Бѣльскій.-- Приступимъ.
-- Да, да...-- отозвался и Ведель (высокій, лысый старикъ изъ обрусѣлыхъ нѣмцевъ, съ клинообразной и посѣдѣвшей бородкой).-- А то -- поздно будетъ...
Отличительной чертой этого человѣка была задушевность и искренность его рѣчи. О чемъ бы онъ ни говорилъ, онъ, словно, душу выкладывалъ -- даже слезы у него на глазахъ выступали... Такъ это бываетъ у людей, по натурѣ хорошихъ и добрыхъ, но въ прошломъ которыхъ есть что-нибудь нехорошее,-- и ихъ уличили въ этомъ когда-то и очень, очень обидѣли...
Порывшись въ портфелѣ, Бѣльскій обратился ко мнѣ:
-- Скажите: вы какъ бы предполагали начать намъ нашу работу?
-- Я думаю, что надо, прежде всего, попросить г. Баркина потрудиться сообщить намъ, во-первыхъ,-- гдѣ и у кого онъ покупалъ этотъ хлѣбъ, и познакомить насъ и съ оправдательными документами на эти сдѣлки; и, во-вторыхъ,-- вручить намъ списки тѣхъ лицъ, которымъ хлѣбъ этотъ былъ розданъ. Вотъ. А затѣмъ, мы, сообща (всякій -- въ ближайшей къ нему мѣстности), объѣдемъ всѣхъ этихъ лицъ, и -- путемъ личныхъ опросовъ -- постараемся выяснить, насколько совпадаетъ, какъ заявлена г. Баpкина, такъ и жалобы и слухи со стороны, съ истинымъ положеніемъ дѣла...
-- Ну, а произвести осмотръ амбара -- это вы какъ? не считаете нужнымъ?-- Нѣтъ.
-- О, нѣтъ, господа!-- заволновался вдругъ Баркинъ.-- А я, наоборотъ, именно это и прошу васъ сдѣлать! Да,-- потому-что я, лично, за то вручалось, что у меня въ амбарѣ. А тамъ,-- сдѣлалъ широкій жестъ онъ,-- тамъ пусть они врутъ, что хотятъ! А расписки на покупку этого хлѣба праздничную книгу,-- все это вы сію же минуту получите... Эй!-- крикнулъ онъ, обернувшись къ кому-то въ пространство.-- Па-аслушаште!