Продовольственнымъ хлѣбомъ было занято два амбара. Въ одномъ -- лежала мука, идущая черезъ руки предводителя (это -- отъ Краснаго Креста); въ другомъ -- купленная Баркинымъ. Намъ отворили и тотъ и другой. Первый -- былъ полонъ муки. Второй -- былъ вовсе пустъ...
-- Вотъ, все, что осталось,-- указалъ Баркинъ на уголъ амбара, гдѣ сиротливо лежало пудовъ 10--15 муки.
И то, "что осталось", было хорошаго качества, какъ и мука изъ Краснаго Креста. Словомъ, смотрѣ, ть было нечего. Но всѣ почему-то стояли и не шли изъ амбара. Въ амбразурѣ двери зарисовалась фигура крестьянина. Это былъ закорузлый, косматый мужичонко, въ рваномъ полушубкѣ, съ завязанной въ грязную тряпку рукой.-- (Вотъ онъ -- "косорукій"-то этотъ!-- смекнулъ я).
-- Ваше благородіе!-- обратился онъ къ Баркину, удушливымъ, сиплымъ голосомъ, комкая грязную шапченку въ рукахъ.-- Явите божескую милость -- выдайте хлѣбушка! Разу кусить нечего.... Вотъ, какъ передъ Истиннымъ...
-- Я,-- высокомѣрно отвѣтилъ тотъ:-- не раздаю теперь. Проси вонъ -- г. предсѣдателя...
Мужичонко метнулся въ сторону Бѣльскаго...
-- Нѣтъ, нѣтъ!-- заворчалъ тотъ.-- Проси у него,-- указалъ онъ на Баркина.-- Я не при чемъ здѣсь.
-- Но, Иванъ Гавриловичъ!-- вскинулъ тотъ плечи:-- я заявилъ, вѣдь, что я не могу и не хочу заниматься этой раздачей!
-- Да. Но нельзя же все это бросить! "потомъ,-- не выдержалъ Бѣльскій:-- что раздавать-то? вотъ эту горсть? Нѣтъ ужъ, увольте отъ этой комедіи! Я и на оценѣ никогда не выступалъ въ комическихъ роляхъ... Не мое амплуа. Не умѣю...
Всѣ на минуту примолкли.