-- Да гдѣ жъ его взять-то? Нешто это (какъ?) на положенное, что ли? Какой ужъ попался! Гдѣ жъ мнѣ, вдовѣ выбирать!-- оправдывалась онъ, игриво зыблясь вся и закрывая лицо, молодая, красивая...
И весело было смотрѣть на эту обаятельную, статную женщину, сохранившую въ себѣ потребность любви и ласки, среди этой суровой обстановки, подъ гнетомъ которой текла ея молодая жизнь... Она, словно, не хотѣла сдаваться, протестуя своей красотой, своей жизнеспособностью, свѣжестью, задоромъ румяныхъ улыбокъ противъ внѣшнихъ невзгодъ... Некрасовъ писалъ о такомъ рѣдкомъ явленіи -- о тѣхъ обаятельныхъ женщинахъ русской деревни, которыхъ "развѣ слѣпой не замѣтитъ",-- которыя идутъ
...той-же дорогой,
Какой и народъ весь идетъ;
Но грязь обстановки убогой
Къ нимъ словно не липнетъ...
Одну изъ нихъ я и видѣлъ сейчасъ. И мнѣ не хотѣлось итти изъ этой избенки-раковины, въ которой таилась эта жемчужина русской деревни -- грязной, убогой, несчастной и голодной деревни...
. . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . .
На западѣ слабо алѣла радужная полоска зари. Звѣзды дрожали ужъ въ небѣ, А мы все еще продолжали стучать въ двери вихрастыхъ избушекъ. Оставалось пройти дворовъ 10--15...
-- Теперь уже скоро!-- сказалъ я.