-- Что -- плохо вамъ, да?-- наклонилась она надо мной.
-- Да,-- жаръ и знобитъ...
-- Вамъ чаю бы съ малиной -- а?
-- Да, да: я бы вспотѣлъ -- и все бы прошло...
-- Сейчасъ, сейчасъ...-- ласково говоритъ она и, мягко ступая по ковру босыми ногами, подходитъ къ столу, зажигаетъ двѣ свѣчи подъ металлическимъ абажуромъ подсвѣчника и -- поставивъ его на каминную полку -- торопливо уходитъ.
Хорошо! Въ комнатѣ воцарился ласкающій, мягкій полумракъ, а на потолкѣ затрепеталъ двойной элипсисъ свѣта, бросаемый раструбомъ абажура. Я лежалъ навзничь и смотрѣлъ на противоположную стѣну, рябящій рисунокъ обой которой дрожитъ, движется и -- остается на мѣстѣ. Особенно -- темныя пятна обой: они были похожи на лица,-- они открывали рты и о чемъ-то шептали...
-- Главное, это -- уголъ зрѣнія, а потомъ -- темпераментъ, темпе-раментъ... ментъ-моментъ; а сумма ихъ -- вѣчность, линія круга... Тянетъ -- да,-- растянутость элипса, одинъ на одинъ и одинъ изъ другого, съ фокусомъ въ центрѣ... И не центрѣ, а -- центра, цен-тав-рѣ... Да,-- двойственность въ одномъ. И не Центаврѣ даже, а--какъ же это?.. "таврѣ" -- да, но только не "цент"... а -- ми-но... таврѣ... Вотъ!..
Черныя дыры ртовъ раскрываются шире и шире...
-- А Минотавръ (говорятъ эти рты), это -- я, Мелентьичъ-босякъ. Помнишь? Тебѣ это снилось. А сонъ -- жизнь, и жизнь -- сонъ. Одно въ одномъ и одно изъ другого -- въ протяженіи, потому вотъ -- и тянетъ...
И это было мучительно! Тѣло мое тянулось, скручивалось въ лохматую, безформенную массу и -- ползло все дальше и дальше къ стѣнѣ, упиралось въ нее и -- подъ прямымъ угломъ -- поворачивало вмѣстѣ съ стѣной и тошнотворно тянулось...