Мелькнули кустики, забитые снѣгомъ. Это былъ давно ужъ оставленный пустырь -- Хороводины-Дворики -- отъ которыхъ остались только слѣды.
Мѣсто это почиталось "недобрымъ": здѣсь "останавливали". И правда: чѣмъ-то пустыннымъ и жуткимъ вѣяло отъ этого, кѣмъ-то брошеннаго, опавшаго въ лощину пустыря, надъ которымъ сейчасъ голосила о чемъ-то метель... Кто жилъ здѣсь? Отчего онъ ушелъ? И невольно хотѣлось вдругъ думать, что не отъ счастья уходятъ...
Проклятое мѣсто осталось за нами. Еще съ версту -- и дорога двоилась.
Вотъ -- и знакомая, примѣтная вѣшка. Отъ нея и шелъ свертокъ...
-- Куда жъ мы свернемъ -- на Поляну?-- спросилъ я.
-- На Поляну. Отбиваться отъ обоза опасно. мететъ...
-- Но, вѣдь, тамъ теперь вовсе забита дорога...
-- Съ обозомъ не страшно. Все -- люди...
Уносная лошадь тянула направо -- по торной дорогѣ... Тимоѳей Ивановичъ свернулъ влѣво. Лошадь осѣла въ сугробъ -- поборолась -- и... уступила, понявъ, что свернули... Полозья саней зашуршали вдругъ по сугробистой, снѣжной дорогѣ, вталкиваясь въ переносы и дымя снѣжной пылью... Лошади вязли въ снѣгу -- и трудно было рѣшить: по дорогѣ мы ѣдемъ иль сбились?...
...Нехорошо!-- подумалось мнѣ.