Но она все не вѣрила (боялась обмана), и я помогъ сосчитать ей... Денегъ было больше ста (почти 200 руб.),-- и она, прижимая къ груди ихъ, сказала:
-- Я никогда-никогда не любила. Никого! Слышишь ты? Дай мнѣ ихъ всѣ! Я стою и больше...
-- Возьми,-- сказалъ я.
Она восторженно всплеснула руками...
-- Милый! желанный ты мой!-- рванулась цыганка ко мнѣ.-- Все отдалъ...
Ея упругія, острыя груди касались меня... Я схватилъ ея талію -- и она была до смѣшного тонка и упруга и гнулась, какъ змѣйка...
. . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . .
-- Милый, милый ты мой!-- минуту спустя, трепеща вся, прерывисто шептала она, прижимаясь ко мнѣ.-- Ты подожди еще ѣхать. Потомъ... Я еще буду любить тебя! Я вѣдь тепеггь никогда-никогда ужъ тебя не увижу! Завтгга мы ѣдемъ. Я буду помнить тебя. Буду плакать. Ты въ сеггдцѣ у меня -- здѣсь!-- указала она..-- Я какъ увидала тебя -- такъ и полюбила...
-- А золота требовала! Зачѣмъ тебѣ оно?
-- О, нужно! Я -- сиггота. Мой отецъ умеггъ. Одна мать. А замужъ итти -- все нужно: и повозку, и лошадь, и палатку, и все... У насъ такъ. У цыгана ничего нѣтъ, все -- у цыганки. А гдѣ мы возьмемъ? Я все думала (одна думала): полюбитъ богатый и -- все дастъ... И все ждала, и все ждала... Такъ и мать выходила. И она была сиггота. Сама мнѣ сказала...