Шарпы-яцва крепче ухватился за выступ скалы. Скрежеща зубами, он крикнул брату:
- Хулпы-яцва, замолчи! Не будь так темно, я выстрелил бы в тебя. Ты забыл, что у меня есть сын, он отомстит за меня.
Хулпы-яцва захохотал:
- Твой сын, Шарпы-яцва! Его я сделаю свинопасом. Шарпы-яцв-а застонал от ярости. Казалось, горы задрожали ему в ответ. Он словно прирос к скале, разгневанный и ненавидящий. А Хулпы-яцва все играл на свирели и до самого рассвета терзал брата песнями одна другой язвительнее. Так Шарпы-яцва и не задремал, а на заре благополучно спустился со скалы.
Он решил пока сдержать свой гнев и молча пошел за братом. Хулпы-яцва радовался, что спас брата. Шарпы-яцва был угрюм, злые мысли терзали его сердце: 'Упади я со скалы - разбился бы насмерть. Тогда Хулпы-яцва исполнил бы все, о чем он пел мне ночью. Даже сейчас он доволен и горд'. Когда они подошли к речке, через которую было перекинуто бревно, Шарпы-яцва уже не мог сдержать себя - он пропустил вперед Хулпы-яцва и выстрелил ему в голову. Рухнул Хулпы-яцва в бурлящий поток, окрасив его пену своей кровью. Быстрое течение подхватило труп и унесло далеко-далеко, в объятия моря. Перед глазами Шарпы-яцва лишь смутно мелькнуло его лицо, на котором застыла улыбка.
Пришел Шарпы-яцва домой, не взглянул на жену, не поклонился матери.
- А где Хулпы-яцва? - спросила мать. Шарпы-яцва усмехнулся:
- Сидит там, под горой, и поет свои веселые песни.
Мать не поверила:
- Скажи, Шарпы-яцва, где ты оставил его?