„Математика не посягала, однако, на искусство шахмат. Она со всей ее всеобъемлемостью, не могла одолеть его, не поддающееся никаким математическим предпосылкам и обоснованиям. Математики, ищущие в шахматах каких-то определенных цифровых законов, всегда упирались в тупик бесчисленного, неподдающегося учету, количества комбинационных положений. Разрешить эту задачу, как-то оформить ее, ввести в нормы определенных математических предпосылок лично мне кажется абсолютно невозможным.
„Но в то же время возможно вообще многое. Очень может быть, что задача эта, в конце концов, и разрешена. Кто может поручиться, что не нашелся, наконец, гениальный мозг, который разрешил невозможное.
„Но тогда зачем это? Зачем, проверяя алгеброй гармонию, убивать эту гармонию окончательно и бесповоротно? Зачем лишать человечество такого исключительного по героическому своему характеру искусства? Зачем?
„Я приветствовал бы от всей души гениального игрока, но с удовольствием бы уничтожил сверхгениальную машину, ибо шахматам она несет гибель“…
… … …
7. МОСКВА ИГРАЕТ В ШАХМАТЫ
Москва — это храм Христа Спасителя, разноцветные купола Блаженного, Зарядье, Сухаревка и Филипповские калачи… Так было раньше.
Москва — автомат на Никитской, шахматные диаграммы на улицах и управление московскими гостиницами. Так случилось теперь.
Впрочем, — это только для всей стаи не говорящих по русски людей, променявших вдруг элегантные авеню Парижа и Лондона на грязные буераки Москвы. Для остальных граждан, как известно, существует еще Наркомпрос и Наркомфин, жилплощадь и загсы, сокращение штатов и постаревшие Мейерхольд и Таиров.
Для иностранцев — гостиницы. Они переполнены постояльцами, бросающими в дымный воздух их скромных табльдотов причудливую смесь немецко-французско-английских слов.