Для маэстро — Савой, Большая Московская, Метрополь. Для остальных — попроще — те, что гостеприимно МУНИ раскинуло по всем уголкам интернационального города, и список которых к величайшей радости приезжающих вывешен на любом из девяти вокзалов Москвы.
Люди в кожаных пальто, гетрах, затянутые, с хитроумными хлястиками на талии, в мягких фетровых borsalino, в ботинках с тупыми носами и круглых очках, люди в черном, коричневом, сером и синем, люди с блокнотами и вечными перьями, вихрем носились по залам Метрополя, где открывался международный турнир.
А на улицах — давка. Змеи хвостов, ползущих с Лубянки, Моховой, Дмитровки, путающихся концами в Неглинном проезде, останавливающих трамваи, автобусы, наполняющих до краев Театральную площадь.
Кордоны милиции, пешей и конной, шли сомкнутым строем по всем правилам окопной стратегии на тысячеголовую гидру толпы, нарушившую все законы повседневной человеческой жизни.
По Моховой, по Лубянке, по Дмитровке, по Неглинной вереницей стояли трамваи. В устьях улиц дремали автобусы. Тщетно кричали пассажиры, надрывались от хрипа кондуктора, ругались извозчики.
Во всех четырех кассах Метрополя давно уже закрыты окошки, и кассирши черным ходом спасались от рева и хриплых криков толпы. Давно уже на дверях вывешены аншлаги, и величавый швейцар в синей ливрее один удерживал стихийную атаку толпы, — она все еще продолжала бесконечными волнами катиться на Театральную площадь.
В Метрополе — событие мировой важности. Событие, за которым следят миллионы умов за Вислой, за Рейном, за Сеной, за океаном. Событие более волнующее, чем министерские кризисы, и более популярное, чем слухи о новой войне.
В Метрополе, на открытии грандиознейшего в мире собрания шахматных гениев, автомат профессора Ястребова должен был выступить против сильнейших из них. Последним рыцарем в этом страшном турнире был Ласкер.
И Москва бредила. Москва волновалась. Москва напряженно ждала.
На всех углах площадей, переулков, домов, продавались ежедневно бюллетени шахматной секции. Продавалась литература. Новейшие теории шахматных мудрецов раскупались, как ежедневные газеты.