Но чье положеніе было совсѣмъ невыносимо, такъ это положеніе крѣпостныхъ того времени. При Петрѣ произошло окончательное закрѣпощеніе крестьянъ. Благодаря ревизіямъ, прикрѣпившимъ навсегда крестьянъ къ опредѣленному мѣсту и опредѣленнымъ лицамъ, крестьяне лишились послѣднихъ остатковъ вольности. Неся наравнѣ съ другими видами крестьянъ всѣ государственныя повинности, крѣпостные должны были платить оброкъ помѣщикамъ, отправлять разныя работы и исполнять всякія требованія помѣщиковъ, которыя, какъ свидѣтельствуютъ многіе указы того времени, не имѣли рѣшительно границъ. Самъ Петръ неоднократно жаловался на "непотребныхъ людей, которые своимъ деревнямъ сами безпутные раззорители суть, что ради пьянства, или иного какого непостояннаго житія, вотчины свои не токмо не снабдѣваютъ и не защищаютъ ни въ чемъ, но раззоряютъ, налагая на крестьянъ всякія несносныя тягости, и въ томъ ихъ бьютъ и мучатъ"... Посошковъ также свидѣтельствуетъ о "безчеловѣчныхъ дворянахъ", которые "въ работную нору не даютъ крестьянамъ своимъ единаго дня, чтобы ему на себя что сработать. И тако пахатную и сѣнокосную пору всю и потеряютъ у нихъ; или что наложено на ихъ крестьянъ оброку или столовыхъ запасовъ, и то положенное забравъ, и еще требуютъ съ нихъ излишнюю побору, и тѣмъ излишествомъ крестьянство въ нищету повергаютъ и многіе дворяне говорятъ: крестьянину де не давай обрости, но стриги его яко овцу до году". И стригли такъ аккуратно, что помѣщичьи крестьяне страшно бѣдствовали и во множествѣ бродили но міру. Пашни крестьянскія оставались не засѣянными, за неимѣніемъ сѣмянъ, а сами крестьяне, добывали себѣ пропитаніе нищенствомъ и воровствомъ. Къ этому нужно присоединить еще безчеловѣчное обращеніе помѣщиковъ съ крестьянами, "блудныя дѣла", которыя помѣщики "творили надъ подданными своими крестьянскими женами и дочерьми", распродажу крестьянъ по одиночкѣ, дѣтей отдѣльно отъ родителей, женъ отъ мужей, и т. д. Неудивительно, поэтому, что крестьяне нерѣдко "учинялись владѣльцамъ своимъ ослушны и отъ нихъ отлагались", за что ихъ и постигали самыя кровавыя расправы.
Таково было положеніе массы городского и сельскаго населенія при Петрѣ. Масса страдала и страдала страшно; но самое ужасное было то, что она не понимала, ради чего страдаетъ, не видѣла никакихъ разумныхъ основаній, въ силу которыхъ на ея жизнь навалена страшная тягость. Нѣкоторые думали, что Петръ не понимаетъ, что дѣлаетъ, не сознаетъ всего причиняемаго имъ зла. И вотъ явились обличители, дерзавшіе обличать самого Петра, несмотря на то, что всѣ знали, какъ не церемонится Петръ съ своими противниками, несмотря на всѣ пытки и ужасы Преображенскаго приказа и Тайной канцеляріи. Такими обличителями были напр., подъячій Докукинъ и нижегородскій посадскій человѣкъ Андрей Ивановъ. Первый въ воскресенье православія 1718 года поднесъ Петру въ церкви во время богослуженія письменное обличеніе. Въ обличеніи этомъ Докукинъ, между прочимъ, жалуется на то, что русскіе люди "свободной жизни лишаеми, гоними изъ дому въ домъ, изъ мѣста въ мѣсто, изъ града въ градъ, оскорбляемы, озлобляемы, домовъ и торговъ, земледѣльства такожде и рукодѣльства и всѣхъ своихъ прежнихъ промысловъ... и грацкихъ издревле установленныхъ законовъ лишились... обычай свой измѣнили, слова и званіи нашего словянскаго языка и платья перемѣнили, и брады обрили и персоны свои ругательски обезчестили"... "Древеса самыя нужныя въ дѣлехъ нашихъ повсюду заповѣданы быша, рыбныя ловли и торговыя и завоцкія промыслы отняты, многія и вездѣ бѣдами погружаемы, на правежехъ стоя отъ великихъ и несносныхъ податей и оброковъ... и многія отъ того умерщвляеми... а пришлецовъ иновѣрныхъ Языкову щедро и благоутробно за сыновленіе себѣ воспріяли и всѣми благами ихъ наградили, а христіанъ бѣдныхъ бьючи на правежехъ и съ податей своихъ гладомъ поморили и до основанія всѣхъ раззорили"... Докукинъ, повидимому, много думалъ о тогдашнемъ положеніи Россіи; для своего времени это былъ очень начитанный человѣкъ, какъ это видно изъ его бумагъ. Его "возмутительное письмо" очень любопытный документъ: это перечень всего того, отъ чего страдалъ тогда народъ. Петръ могъ бы многое узнать отъ Докукина объ истинномъ положеніи Россіи и ея нуждахъ. Вмѣсто того, Докукинъ былъ колесованъ. Андрей Ивановъ былъ совсѣмъ иной человѣкъ. Онъ дѣйствовалъ просто подъ вліяніемъ чувства. Объявивъ за собою "слово и дѣло", онъ, приведенный въ Преображенскій приказъ, заявилъ протестъ противъ брадобритія, нѣмецкаго платья и табаку -- и только. За это онъ былъ пытанъ и послѣ пытки умеръ.
Однако, наивныхъ людей, подобныхъ Докукину, было немного. Прямолинейность дѣйствій Петра слишкомъ ясно показывала, что онъ прекрасно знаетъ, что дѣлаетъ. Поэтому большинство нашло иное объясненіе дѣятельности Петра. "Благочестивый царь Петръ Алексѣеви поѣхалъ въ Стеклянное царство (Швецію) и тамъ пропалъ безъ вѣсти ", толковали русскіе люди; а вмѣсто него пріѣхалъ "шведъ, человѣкъ не простъ", или "жидовинъ отъ колѣна Данова", а по просту -- антихристъ. Въ этомъ былъ весь секретъ, и теперь становилось яснымъ все. Притѣсняетъ Петръ народъ, чтобы обратить его въ свою антихристову вѣру. Подать съ души и народная перепись ему нужны въ тѣхъ же цѣляхъ: кто записанъ въ ревизію и положенъ въ подушный окладъ, тотъ уже отданъ во власть антихристу. Бритье бороды -- видимый знавъ принадлежности къ антихристову сообщничеству. Кромѣ того, изъ-за моря привезены особыя клейма, которыми будутъ всѣхъ клеймить, чтобы окончательно закрѣпить антихристу. Это нелѣпое ученіе объ антихристѣ было совершенно подъ стать тогдашней нелѣпой дѣйствительности и потому быстро распространилось по всей Россіи. Правительство дѣятельно боролось съ этимъ ученіемъ: проповѣдники его предавались самой безпощадной казни {Такъ, напр., Григорій Талицкій и его послѣдователь Савинъ были приговорены къ смертной казни чрезъ копченіе. }; малѣйшее упоминаніе о немъ влекло за собою пытки; Стефаномъ Яворскимъ, по приказанію Петра, была написана даже особая книга "О знаменіяхъ пришествія антихриста" въ опроверженіе распространявшагося ученія. Ничто, однако, не помогало. Учевіе о пришествіи антихриста въ лицѣ Петра сдѣлалось господствующимъ по всей Россіи. Особенно обстоятельно это ученіе было разработано въ раскольничьей средѣ.
Раскольничье ученіе потерпѣло значительныя измѣненія въ царствованіе Петра. Въ предшествующій періодъ это ученіе было почти исключительно догматическимъ; общественный элементъ проявлялся въ немъ крайне слабо и притомъ лишь въ самыхъ общихъ положеніяхъ о братствѣ, о любви къ ближнему и т. п. Теперь же религіозное ученіе раскольниковъ совершенно перепуталось съ общественнымъ; догматическая сторона стала обосновываться на самыхъ конкретныхъ явленіяхъ русской жизни. Усвоивъ ученіе объ "антихристѣ, еже есть императоръ Петръ I", расколъ соединилъ въ этомъ ученіи все то, чѣмъ страдалъ русскій человѣкъ, противъ чего онъ протестовалъ и чѣмъ возмущался. "Петръ, говорили раскольники, исчисляя вся мужеска пола и женска, старыхъ и младенцевъ, живыхъ и мертвыхъ, и облагая ихъ даньми веліями, не точію на живыхъ, но и на мертвыхъ, тако тиранство учини, и съ мертвыхъ дани востребова... Говоритъ: отдай подушное съ новаго года, и еще нѣтъ ли иныхъ недоимокъ: ибо на моей землѣ сидишь. О, яма глубока погибели рода человѣча! удалятися и бѣгати намъ подобаетъ во антихристово время". "Онъ (Петръ I) уничтожилъ до конца древніе остатки благочестивыхъ обычаевъ, заявляли далѣе раскольники, возобновилъ, на мѣсто ихъ, языческіе поганскихъ вѣръ обычаи, какъ-то: бритье бороды, народныя переписи, раздѣленіе человѣкъ на разные чины, размежеваніе земель, рѣкъ и усадебъ, завѣщая каждому наблюдать свою часть, а другому не давъ ничего; учрежденіе цеховъ и гильдій и введеніе разныхъ богопротивныхъ изъ латинскихъ и нѣмецкихъ странъ установленій, чѣмъ установилъ онъ междуусобную брань, сваръ и бой"...
Возставая, такимъ образомъ, противъ всѣхъ стѣсненій, наложенныхъ Петромъ на народъ, противъ всѣхъ соціальныхъ бѣдствій, обрушившихся тогда на Россію, расколъ являлся защитникомъ самыхъ существенныхъ народныхъ интересовъ я потому становился дорогимъ всему народу.
Положеніе народа было именно таково, что волею-неволею толкало его въ расколъ. Примириться съ тѣмъ невыносимымъ положеніемъ, которое кратко очерчено выше, могъ далеко не всякій. Къ тому же, для многихъ не было простой физической возможности существовать при тѣхъ условіяхъ, которыми была обставлена тогдашняя русская жизнь. Бороться прямо и открыто съ Петромъ находилось не особенно много охотниковъ, въ виду ужасовъ Преображенскаго приказа и Тайной канцеляріи. Астраханскій бунтъ изъ-за бороды 1707 года кончился, напримѣръ, казнью 365 человѣкъ, изъ которыхъ 45 умерло отъ пытокъ, 6 колесовано, 72 обезглавлено и 242 перевѣшано но дорогамъ около Москвы. Такіе примѣры отбивали всякую охоту къ открытой борьбѣ. Несомнѣнно, однако, что безъисходное положеніе должно было необходимо вызывать возстанія. Но у населенія былъ другой исходъ. Исходъ этотъ представлялъ ему расколъ. Народъ чутко прислушивался къ проповѣди раскола и приглашенію бѣжать отъ антихриста и вводимыхъ имъ порядковъ въ лѣса и пустыни. Проповѣдь эта не могла не быть симпатична народу, такъ какъ въ ней говорилось именно объ его горестяхъ, печаляхъ и страданіяхъ и указывалось средство для уврачеванія этихъ страданій. Приглашеніе бѣжать въ лѣса и пустыни было тѣмъ соблазнительнѣе, что въ то время пустыни были далеко уже не безусловно пустынны, такъ какъ повсюду были уже большихъ или меньшихъ размѣровъ раскольничьи поселенія, принимавшія съ распростертыми объятіями всѣхъ убѣгавшихъ отъ антихриста. И вотъ всѣ тѣ, кому было невыносимо жить подъ новыми порядками, бѣжали и увеличивали собою число колонистовъ-раскольниковъ.
Крѣпостные, монастырскіе и другіе крестьяне, солдаты и рекрута, посадскіе люди, всѣ обиженные и угнетенные устремились въ раскольничьи скиты и поселенія. Здѣсь ихъ охотно принимали, устраивали и нерѣдко, какъ мы увидимъ ниже, легализировали. Оттого, какъ видно изъ указовъ того времени, въ старообрядческихъ селеніяхъ, скитахъ и обителяхъ раскольники большею частью были пришлые дворовые, синодальные и помѣщичьи крестьяне и бѣглые рекруты. Такъ было на Вѣткѣ, какъ видно изъ указа 4-го сентября 1735 года. Въ Стародубскихъ слободахъ, какъ доносилъ управитель черниговскаго полка Халкидонскій, крестьяне, "никогда раскольниками не бывшіе, только для единой вольности, укрываясь отъ помѣщиковъ, въ раскольническія слободы записывались". Тоже было на Вигу. Какъ велико было число бѣжавшихъ, можно судить по тому, что только съ 1719 по 1736 годъ, какъ это видно изъ сенатскаго указа 17-го сентября 1742 года, бѣжало около 442,000 человѣкъ, причемъ указъ добавляетъ: "уповательно и больше того оной убыли имѣется". Въ это-то время и населились такія пустынныя мѣстности, какъ керженскіе лѣса, гдѣ еще къ 1717 году было однихъ извѣстныхъ правительству скитовъ -- 70, Двинскій и Мезенскій уѣзды, гдѣ наполнились раскольничьими селеніями морскіе берега, рѣки и лзера и глухіе лѣса, демидовскія и строгановскія имѣнія на Уралѣ, гдѣ бѣглые крестьяне и солдаты скрывались тысячами и т. д. Въ это же время населился раскольниками Олонецкій край и поднялся и выросъ Даниловскій монастырь.
V.
Ростъ Выгорѣціи.
Нынѣшніе Каргопольскій, Пудожскій, Повенѣцкій, а отчасти и Олонецкій уѣзды Олонецкой губерніи въ концѣ XVII столѣтія были крайне мало заселены; погосты отстояли другъ отъ друга на громадное разстояніе и между ними лишь изрѣдка попадались деревни. Сѣверная часть губерніи была даже совсѣмъ не заселена. Усиленіе раскольничьей колонизаціи начала XVIII вѣка сильно измѣнило здѣсь положеніе вещей, собравъ сюда громадное количество бѣглыхъ со всѣхъ концовъ Россіи. Бѣжали сюда изъ заселенныхъ мѣстностей Архангельской губерніи, изъ южныхъ частей Олонецкой, изъ Нижегородской, изъ Новгорода, Великаго Устюга, Брянска, Москвы и т. д. Селились эти бѣглые и въ погостахъ и деревняхъ Олонецкой губерніи, и въ пустынныхъ, не занятыхъ мѣстахъ. Образовали:ь скиты въ Пудожскомъ уѣздѣ по рѣкамъ Шалѣ и Водлѣ, въ Каргопольскомъ уѣздѣ и въ западной части Повѣнецкаго. Въ самыхъ погостахъ и деревняхъ отъ притока бѣглыхъ населеніе увеличилось въ нѣсколько разъ. Какъ великъ былъ этотъ притокъ бѣглыхъ, можно видѣть изъ слѣдующихъ данныхъ: въ Водлозерскомъ погостѣ при генеральной переписи было 119 человѣкъ, а черезъ два десятка лѣтъ -- уже 799; въ Поморскомъ общежитіи при записи въ окладъ было 33 человѣка, а черезъ нѣсколько лѣтъ -- уже до 200, и т. п. Тутъ были бѣглые солдаты и матросы, раскольники, попавшіе внутри Россіи подъ слѣдствіе и бѣжавшіе изъ-подъ караула, бѣглые крѣпостные и т. д. Они жили или безъ всякаго вида и паспорта, платя православнымъ попамъ взятки, а въ лицѣ мѣстныхъ деревенскихъ и волостныхъ властей имѣя друзей и защитниковъ какъ единовѣрцевъ, или легализировались. Для достиженія послѣдняго существовало много различныхъ средствъ: пришельцы записывались вмѣсто умершихъ, принимались зятьями въ семью, при помощи взятокъ олонецкимъ и петрозаводскимъ приказнымъ записывались въ двойной раскольничій окладъ и т. д.