Однако, прошли страшныя ночи, прошелъ и весь роковой годъ, а "трубный гласъ" не раздавался. Что же это значило? Одни рѣшили, что вычисленіе времени прихода антихриста и наступленія кончины міра было произведено невѣрно, что антихристъ еще не пришелъ. Рѣшеніе это закрѣпилъ своимъ авторитетнымъ словомъ "протосингелъ россійскія церкви", знаменитый расколоучитель протопопъ Аввакумъ -- "А о послѣднемъ днѣ и *о антихристѣ не блазнитеся, писалъ онъ "вѣрнымъ" изъ своего пустозерскаго подземелья, въ которомъ былъ въ это время заключенъ:-- еще онъ, послѣдній чортъ, небывалъ", добавляетъ протопопъ съ обычною ему энергіею въ выраженіяхъ. Другіе, напротивъ, рѣшили, что антихристъ пришелъ, но не въ видѣ индивидуальнаго существа, а въ видѣ духа времени, въ видѣ новыхъ учрежденій, новыхъ порядковъ и въ видѣ совокупности всѣхъ людей, ратовавшихъ за новые порядки, словомъ -- въ нечувственномъ видѣ.
Какъ бы то ни было, пришелъ ли антихристъ или нѣтъ, было очевидно, что кончины міра приходилось ожидать еще очень долго. Такъ или иначе, а нужно было жить. Жать, подчиняясь всѣмъ тогдашнимъ порядкамъ и отказываясь отъ своихъ желаній, надеждъ и убѣжденій, было слишкомъ тяжело. Соціально-экономическій гнетъ давалъ себя слишкомъ сильно знать; а тутъ къ нему присоединялся еще гнетъ религіозный. Оставаться въ такомъ положеніи не было возможности. Нуженъ былъ выходъ.
И выходъ нашелся, даже цѣлыхъ два. Первый выходъ состоялъ въ прямой, открытой борьбѣ со всѣмъ отрицаемымъ государственнымъ, общественнымъ и церковнымъ строемъ. Борьба эта выразилась въ десятилѣтнемъ сопротивленіи царскимъ войскамъ монаховъ и казаковъ, запершихся въ Соловецкомъ монастырѣ, въ бунтахъ стрѣльцовъ, въ бунтѣ Стеньки Разина и, наконецъ, въ Пугачевщинѣ, въ возбужденіи которой раскольники играли первенствующую роль. Въ этомъ направленіи расколъ проявилъ громадныя силы, но былъ побѣжденъ и не добился ничего.
Несравненно большихъ успѣховъ достигъ расколъ, обратившись къ другому выходу. Выходъ этотъ состоялъ въ томъ, чтобы совсѣмъ уйти изъ-подъ власти государства и церкви, отрѣшиться отъ общества, строй и порядки котораго были такъ ненавистны раскольникамъ, бѣжать въ незаселенныя, незанятыя еще никѣмъ мѣста и тамъ начать устраивать новую жизнь "на всей своей волѣ". Выходъ этотъ не представлялъ собою чего-либо новаго и практиковался на Руси изстари всѣми тѣми, кому не въ моготу было отъ сложившихся общественныхъ порядковъ. Допекали ли русскихъ людей притѣсненія власть имущихъ, чинили ли имъ раззореніе разбойники или непріятели, происходилъ ли неурожай или другое стихійное бѣдствіе -- русскіе люди снимались съ своихъ мѣстъ и "брели розно". Брели черносошные крестьяне, брели монастырскіе и помѣщичьи, брели посадскіе люди. Брели, оставивъ свои насижанныя мѣста, на другія, культивированныя земли, имѣвшія хозяина, и селились на нихъ на тѣхъ или другихъ условіяхъ; брели и въ "пустыя" мѣста, гдѣ земля была ничья, въ лѣса и болота, въ широкія степи, со всѣхъ сторонъ окаймлявшія первоначальныя русскія поселенія, пускали здѣсь въ ходъ топоръ и соху, вели борьбу съ суровой природой и туземными дикарями и завладѣвали всѣмъ тѣмъ пространствомъ, "куда топоръ и соха ходили". Этимъ путемъ издавна происходило разселеніе русскаго народа съ первоначальныхъ мѣстъ его поселенія--на сѣверъ, востокъ и югъ. Къ этому же средству прибѣгали теперь и гонимые раскольники.
Бѣгство въ пустыни и ихъ колонизація были неизбѣжнымъ выходомъ для раскольниковъ изъ того невозможнаго положенія, въ которое они были поставлены. Прямая борьба съ врагомъ не удалась; къ тому же далеко не всѣ раскольники были склонны къ этой борьбѣ. Жить же въ предѣлахъ вліянія Московскаго государства не было никакой возможности въ виду страшныхъ преслѣдованій. Оставалось одно -- бѣжать, благо Московское царство со всѣхъ сторонъ было окружено неизвѣданными степями и непроходимыми болотами и лѣсами, да и внутри его было не мало первобытныхъ лѣсовъ.
Съ теченіемъ времени преслѣдованія раскольниковъ нетолько не ослабѣвали, но еще усиливались. Съ обѣихъ сторонъ росло ожесточеніе. Въ 1677 году взятіе Соловецкаго монастыря завершилось невѣроятно страшными казнями. Черезъ четыре года послѣ того соборъ 1681 года просилъ царя Ѳедора Алексѣевича привести въ исполненіе постановленіе собора 1667 года о казнѣ всѣхъ "непокоряющихся". Ѳедоръ Алексѣеви, въ виду того, что духовенство плохо исполняло возложенную на него обязанность ловить раскольниковъ, обязалъ заняться этимъ дѣломъ помѣщиковъ и земскія власти. Усмиреніе первыхъ стрѣлецкихъ бунтовъ снова повлекло за собою страшныя гекатомбы казненныхъ. Наконецъ, въ 1682 году вышли такъ называемыя двѣнадцатая статей царевны Софіи.
Статьи Софьи, долго служившія спеціальнымъ закономъ относительно раскольниковъ, представляютъ собою конечное развитіе той карательной политики, которой держалось правительство въ теченіи всей второй половины XVII столѣтія. Дѣйствительно, дальше этихъ "статей" идти было некуда. Этими статьями опредѣлялось: всѣхъ нераскаивающихся раскольниковъ жечь въ срубахъ; раскаивающихся -- исправлять и освобождать, взявъ съ нихъ письменное обязательство пребывать въ православной церкви. Ложно обратившихся къ православію и затѣмъ снова приставшихъ къ расколу казнить безъ испытаній. Проповѣдниковъ самосожженія -- сжигать. Кто но невѣжеству ""вступитъ не въ свои дѣла по церковному разврату", наказывать, "смотря по винамъ ". "Всякаго званія людей" (православныхъ), не донесшихъ о раскольникахъ, не поймавшихъ ихъ, когда къ тому представлялся случай, или укрывавшихъ -- бить кнутомъ и ссылать. Перекрещивающихъ казнить безъ милосердія, хотя бы они покаялись; перекрещивающихся бить кнутомъ, если покаются, въ противномъ случаѣ -- казнитъ. Доносы и обвиненія въ расколѣ -- провѣрять распросами духовенства и сосѣдей. Дворы и имущество раскольниковъ продавать и деньги отбирать въ казну "для того, что по такимъ сыскнымъ дѣламъ на прогоны и посыльнымъ люденъ въ жалованье его государскія денежныя казны исходитъ не малое число".
Такимъ образомъ, послѣ изданія этого законоположенія, одна принадлежность къ расколу влекла за собою смертную казнь. Казни этой не избѣгалъ раскольникъ даже въ случаѣ раскаянія, если за нимъ числился такой грѣхъ, какъ перекрещиваніе. Такимъ образомъ, самое существованіе раскольниковъ въ предѣлахъ Московскаго государства дѣлалось невозможнымъ. Чтобы сохранить жизнь, раскольнику приходилось притворно принимать на себя личину православія, притворно исполнять всѣ обязанности и предписанія православной церкви и каждую минуту трепетать, что обманъ откроется и виновный въ немъ будетъ казненъ "безъ пощады". Очевидно, жить при такихъ условіяхъ было невозможно. И вотъ началось поголовное бѣгство раскольниковъ въ "пустыню".
Не знаю себѣ, что и быти,
Да гдѣ мнѣ главу подклонити,