Колонизаціонный раскольничій потокъ устремился одновременно по всѣмъ четыремъ странамъ свѣта на Сѣверъ и Югъ, Востокъ и Западъ. На Сѣверѣ раскольники наполнили лѣса Архангельской, Вологодской и Олонецкой губерніи и основали здѣсь тысячи скитовъ и деревень. Въ 1694 году въ нынѣшнемъ Повѣнецкомъ уѣздѣ на рѣкѣ Выгу образовалось знаменитое Даниловское общежитіе, заселившее своими колоніями сѣверную и восточную часть Олонецкой губерніи и разсыдавшее колонистовъ по всему свѣверу и сѣверо-востоку Россіи. Затѣмъ еще въ 1684 и 1685 г., какъ говорится въ одномъ указѣ, "юъ разныхъ волостей и погостовъ разныхъ помѣщиковъ крестьяне и бобыли въ расколѣ бѣжали, безвѣстно, за свейскій рубежъ". Особенно много поселилось раскольниковъ въ такъ называемой Копорщинѣ (нынѣшній Петергофскій уѣздъ), принадлежавшей тогда Швеціи. На востокѣ раскольники распространились по Поволжью, въ степяхъ Саратовской, Самарской и Астраханской губерніи, /заняли многія мѣста Оренбургской губерніи, проникли на р. Уралъ, распространились по горнымъ заводамъ Пермской губерніи и появились въ Сибири. На сибирскихъ горныхъ заводахъ и при золотыхъ промыслахъ число раскольниковъ возросло въ одно столѣтіе до 100,000. Раскольники распространились въ Екатеринбургѣ, Тюмени, Томскѣ и Енисейскѣ съ округами. Позднѣе раскольники заселили нынѣшнюю Семипалатинскую область и Алтайскій и Барнаульскій округа Томской губерніи. Въ то время мѣстности эти были уже внѣ русскихъ предѣловъ, и съ присоединеніемъ ихъ къ Россіи раскольники, подъ именемъ "каменщи ковъ", были приняты въ русское подданство, какъ инородцы. Еще позднѣе раскольники заселили Забайкалье и нѣкоторыя мѣстности Амурской области. Проникли раскольники и въ Центральную Азію, гдѣ и въ настоящее время есть нѣсколько раскольничьихъ поселеній. На югъ отъ Московскаго царства раскольники двинулись очень рано. Еще въ 1688 году донскіе казаки доносили царю, что близь Тамбова и Козлова поселилось множество раскольниковъ; станичный атаманъ Осипъ Михайловъ ходилъ противъ нихъ съ 1000 казаковъ, ни ничего не въ силахъ былъ сдѣлать. Въ Елисаветградскомъ и Бахмутскомъ уѣздахъ цѣлыя слободы заселены были раскольниками. Самый Донъ въ значительной степени былъ колонизованъ раскольниками. Затѣмъ раскольники проникли на Сѣверный Кавказъ. Уже около 1680 г. болѣе 1,500 раскольниковъ появилось на Кумѣ; затѣмъ они заняли Аграхань и Судакъ, поселились въ ущельяхъ Большой и Малой Кабарды, основались по Тереку и проникли въ центръ Дагестана. Съ Дона раскольники бѣжали за Кубань и отдавались тамъ подъ власть Крымскаго хана. Отсюда они перешли въ Турцію, на устья Дуная, гдѣ образовали сплошное густое населеніе, выславшее одну колонію на берега Архипелага, три -- въ Малую Азію и одну -- въ Сирію. Въ тоже время раскольники устремились во вновь присоедни шную къ московскому царству Малороссію и проникли далѣе, въ предѣлы теперешней Новороссіи, въ Молдавію и Валахію, гдѣ и теперь составляютъ значительный процентъ населенія. Изъ Молдавіи они перешли въ Австрію, именно въ Буковину. Въ Новгородъ-Сѣверской области раскольники заселили Стародубскіе лѣса, гдѣ образовали 17 слободъ и куда сошлось до 50,000 раскольниковъ. Они устремились и за польскій рубежъ, гдѣ образовали множество слободъ и мѣстечекъ, изъ которыхъ самою знаменитою была Вѣтка, вмѣщавшая въ себѣ въ дни своего процвѣтанія до 40,000 жителей. Въ Польшѣ раскольники распространились нетолько въ предѣлахъ бывшаго Литовскаго княжества, но и въ коренныхъ польскихъ мѣстностяхъ. Отсюда они перешли въ Пруссію, именно въ Занзебургскій округъ Восточной Пруссіи, гдѣ живутъ и теперь подъ именемъ филиппоновъ. Наконецъ, раскольники заняли нѣкоторыя мѣстности нынѣшняго Прибалтійскаго края, напр., пространство между оз. Пейпусъ и р. Эмбахъ, Ригу и др.
Устремляясь обширнымъ колонизаціоннымъ потокомъ на окраины Московскаго государства переходя его границы и заселяя мѣстности, наиболѣе удаленныя отъ Москвы, раскольники не оставляли безъ вниманія и пустынныя мѣстности, лежащія внутри государства. Такъ заселились лѣса волокаламскіе, брынскіе, чернораменскіе, керженскіе и другіе. Въ однихъ Чернороменскихъ лѣсахъ (Нижегородской губ.) считалось къ 1716 году только "записныхъ" раскольниковъ до 40,000 душъ, а вобще въ лѣсахъ Нижегородской губерніи -- до 80,000.
Перечисленные факты могутъ дать хоть приблизительное понятіе о громадныхъ размѣрахъ раскольничьей колонизаціи и о томъ важномъ значеніи, которое она имѣла въ исторіи русскаго народа. Значеніе это очень разнообразно. Раскольничій писатель Иванъ Алексѣевъ, авторъ "Исторіи о бѣгствующемъ священствѣ", имѣлъ полное право сказать: "сицевыми народы (раскольниками) нустыя мѣста и звѣропаственная населяхуся, и вмѣсто деревъ людей умноженіе показася, трава и тернія растущія въ вертограды и садовія обратишася, гради вторіи показашася населеніемъ человѣкъ"... И дѣйствительно, въ этомъ отношеніи раскольниками сдѣлано чрезвычайно много. Громадныя пространства, дикой, ни къ чему негодной земли, болота Сѣвера и Запада съ поросшими на нихъ лѣсами, пустынныя степи Юга, горные кряжи Урала и Алтая и т. д.-- все это культивировано, превращено въ плодородныя пашни и луга и заселено раскольниками. Страшно много труда положено на эту борьбу съ природой, дикими звѣрями и туземными обитателями, и нужно было имѣть раскольничью "ревность о вѣрѣ", чтобы вынести эту борьбу при самыхъ неблагопріятныхъ условіяхъ, съ самымъ ничтожнымъ запасомъ знаній и при постоянныхъ помѣхахъ щ'раззореніяхъ "никоніанъ". Невольно приходится изумляться той силѣ, которую расколъ обнаружилъ въ этомъ дѣлѣ и благодаря которой десятки милліоновъ десятинъ прежде дикихъ земель сдѣлались доступными пользованію русскаго народа и тѣмъ сильно увеличили общее народное богатство. Это мирное, культурное завоеваніе, совершенное расколомъ, безъ сомнѣнія, несравненно важнѣе многихъ завоеваній, сдѣланныхъ при помощи оружія.
Но это только одна сторона медали. Раскольничья колонизація имѣла и другое, не менѣе важное значеніе. Она давала выходъ всѣмъ недовольнымъ элементамъ, накоплявшимся въ центральной Россіи. Въ раскольничью колонизацію, въ общины, основанныя раскольниками на окраинахъ государства, стремились всѣ тѣ, кто не укладывался въ рамки создававшагося тогда государственнаго и общественнаго строя новой Россіи. Раскольничья колонизація представляла собою предохранительный клапанъ, въ который выходили невмѣщавшіеся въ государственной машинѣ пары. Только существованіемъ этого клапана, только возможностью для всѣхъ недовольныхъ существующими порядками уходить въ пустыню и устраивать тамъ жизнь но своему желанію и объясняется тотъ фактъ, что такая радикальная ломка государственныхъ и общественныхъ порядковъ, привычекъ и обычаевъ населенія и всѣхъ вообще условій жизни, какая совершена Петромъ I, не встрѣтила особенно сильнаго сопротивленія со стороны народа и не сопровождалась катаклизмами. Отвлекая недовольные элементы въ свои общины, расколъ тѣмъ самымъ далъ возможность Россіи обратиться въ то громадное государство, какимъ оно является теперь.
Наконецъ, нужно отмѣтить еще одно значеніе раскольничьей колонизаціи. Какъ извѣстно, ко времени появленія раскола старинное русское областное самоуправленіе и общинные порядки находились подъ сильнымъ давленіемъ централизаціонныхъ стремленій московскаго правительства и его бюрократическихъ порядковъ управленія. Дальнѣйшая исторія Россіи только усилила централизацію и бюрократизмъ и совершенно сгубила, даже изъ памяти народной вычеркнула областное самоуправленіе, а общинные порядки въ значительной степени извратила, пріурочивъ ихъ, главнымъ образомъ, къ государственнымъ потребностямъ. Совсѣмъ не то было въ раскольничьихъ общинахъ. Находясь внѣ вліянія централизаціонныхъ стремленій правительства и бюрократіи или откупаясь отъ этого вліянія деньгами, раскольничьи общины нетолько жили старинною общинною жизнью и сохраняли старинную общинную организацію, но и развивали ее, сообразно новымъ условіямъ жизни. Вмѣстѣ съ тѣмъ, отдѣльныя общины группировались по мѣстностямъ и толкамъ въ союзы, управлявшіеся свободно выбранными по общинамъ лицами. Отдѣльные союзы нерѣдко также соединялись и образовывали федераціи. Отсюда то сильное развитіе общности у раскольниковъ, которое замѣчено всѣми современными изслѣдователями раскола. Здѣсь же заключается объясненіе высшаго уровня политическаго развитія раскольниковъ сравнительно съ остальною массою русскаго народа.
Таково, въ общихъ чертахъ, значеніе раскольничьей колонизаціи въ исторіи русскаго народа и государства. Въ виду такой важной роли, сыгранной раскоіьничьею колонизаціего, она заслуживаетъ самаго серьёзнаго изученія. Въ настоящей работѣ и предлагается читателю очеркъ колонизаціи раскольниками сѣвера Россіи, преимущественно Олонецкой губерніи. Здѣсь будетъ подробно описанъ самый ходъ колонизаціи, детально указано ея значеніе для Россіи и, наконецъ, обрисованъ самый складъ жизни, сложившейся въ раскольничьихъ общинахъ.
II.
Колонизація Сѣвера.
Топографическое положеніе мѣстностей, въ которыя устремились въ своемъ бѣгствѣ раскольники, представляло всѣ удобства, нужныя для поселенія и прочнаго водворенія людямъ, бѣгущимъ отъ преслѣдованія властей. Это были неизвѣданныя степи, куда никогда не заглядывали представители правительства, или первобытные, непроходимые лѣса. Особенно богата была Россія лѣсами. Еще въ настоящее время однихъ казенныхъ лѣсовъ насчитывается въ Европейской Россіи 123,314,836 3/4 десятины; а въ то время, о которомъ идетъ рѣчь, лѣсовъ было, безъ сомнѣнія, несравненно болѣе. Во многихъ мѣстностяхъ лѣса тянулись сплошною, непрерывною массою на громадныхъ пространствахъ. Такъ, въ вязниковскихъ предѣлахъ, одномъ изъ гнѣздъ раскольничьихъ, въ XVII вѣкѣ и началѣ XVIII, тянулся большой, непроходимый лѣсъ, болѣе, нежели на 70 верстъ. Въ нижегородскомъ Заволжьѣ, гдѣ выросла одна изъ наиболѣе крупныхъ раскольничьихъ общинъ, игравшая очень видную роль въ общей исторіи раскола -- знаменитый Керженецъ -- лѣсныя пространства еще нынѣ простираются верстъ на 150 въ длину и верстъ на 100 въ ширину; здѣсь и теперь есть мѣста, куда черезъ болота и трясины никто никогда не пробирался. Въ старину же еся Нижегородская губернія была покрыта глухими, никѣмъ не посѣщаемыми лѣсами: таковы были лѣса салавирскіе (въ Ардатовскомъ и Горбатовскомъ уѣздахъ), отрасль знаменитыхъ муромскихъ лѣсовъ, лѣса ноломскіе (въ Семеновскомъ уѣздѣ), лысковскіе (тамъ же), дорогущинскіе и ветлужскіе (на границахъ Макарьевскаго и Васильевскаго уѣздовъ), гнилицкіе (въ Балахнинскомъ уѣздѣ) и другіе. Сгародубскіе лѣса, въ которыхъ раскинулись богатыя стародубскія раскольничьи слободы -- Клинцы, Новозыбковъ, Лужки, Злынка, Добрянка и др., тянулись на 160 слишкомъ верстъ и были въ буквальномъ смыслѣ "дремучими". Пермская губернія, особенно колонизованная раскольниками, и нынѣ чрезвычайно богата лѣсами, а въ старину была сплошь покрыта лѣсомъ; сѣверная часть этой губерніи и теперь представляетъ сплошное лѣсное море и многія ея мѣстности на картахъ до сихъ поръ обозначаются точками, такъ какъ здѣсь не былъ еще ни одинъ "изслѣдователь" и только раскольники знаютъ дорогу въ эти укромныя мѣста, гдѣ до сихъ поръ процвѣтаютъ невѣдомые начальству скиты. Но всего болѣе богатъ лѣсами, какъ въ прошломъ, такъ и въ настоящемъ, крайній Сѣверъ -- губерніи Вологодская, Архангельская и Олонецкая. Въ первыхъ двухъ губерніяхъ лѣсная площадь занимаетъ 73 милліона десятинъ, да еще въ Олонецкой 10 1/2 милліоновъ десятинъ. Большая часть площадей этихъ губерній занята именно лѣсами. Такъ, напримѣръ, изъ 35 милліоновъ десятинъ съ небольшимъ общаго пространства Вологодской губерніи, лѣсами занято 32 милл. дес. Въ Архангельской губерніи къ этому присоединяются тундры, которыхъ здѣсь 26,964,328 десятинъ. Вообще болотъ и озеръ на сѣверѣ Россіи чрезвычайно громадное количество; такъ въ одномъ Повѣнецкомъ уѣздѣ, Олонецкой губерніи, гдѣ выросла знаменитая Выгорѣція, болота занимаютъ болѣе 1,000,000 десятинъ, а озеръ въ этомъ уѣздѣ насчитывается до 1,900.
Такія благопріятныя топографическія условія перечисленныхъ мѣстностей вполнѣ объясняютъ, почему раскольничья колонизація направилась именно сюда. Убѣгая въ непроходимые лѣса, раскольники въ значительной степени могли чувствовать себя въ безопасности отъ преслѣдованій правительства: лѣса, болота и озера служили надеждною защитою. Дорогъ здѣсь не было. "Дороги съ Олонца во всѣ погосты зашли въ озера, и перевозы чрезъ озера многіе, а тележныхъ дорогъ нѣтъ", говорится въ одной воеводской отпискѣ 1649 г. Достать засѣвшихъ въ лѣсу раскольниковъ было поэтому трудно. Въ актахъ конца XVII столѣтія, когда правительство начало ловить раскольниковъ по лѣсамъ и раззорять ихъ поселенія, постоянно встрѣчаются жалобы на то, что жилища раскольниковъ находятся "въ великихъ болотахъ и топяхъ, гдѣ и пѣшему ходить съ нуждою: оттого сыскать никакъ невозможно было". Особенными удобствами въ этомъ отношеніи обладалъ Сѣверъ, представлявшій, какъ мы выше видѣли, сплошное пространство лѣсовъ, болотъ и озеръ. Неудивительно, поэтому, что раскольничья колонизація здѣсь началась ранѣе, чѣмъ гдѣ бы то ни было, и что раскольничьи общины здѣсь всего менѣе поддавались вліянію правительства.