Слушая этот рассказ, я вспомнила такой разговор с Федором Кузь-мичом:
-- Обо всем можно говорить,-- сказал Ф<едор> К<узьмич>,-- нет таких вещей, о которых сказать было бы нельзя; только слова надо подбирать подходящие... но бывают и слова непозволительные.
Помолчал, засмеялся и прибавил:
-- А впрочем, я и такие слова говорил...
-- Почему же говорили?
-- В такой среде жил; учительская была среда, грубая, жесткая; и по пьяному делу, разумеется. Иначе и нельзя было...
Но никакая среда вполне однородной не бывает; были и среди учителей в Вытегре хорошие люди. К лучшим друзьям Федора Кузьмича принадлежали И. И. и Е. В. Кикины. Только с И<ваном> ИХванови-чем> переписывался Федор Кузьмич после переселения в Петербург33. Семья Кикиных -- крепкая, дружная семья. Муж и жена клали все силы, чтобы поставить на ноги своих пятерых детей; все пятеро получили высшее образование.
Федор Кузьмич очень ценил людей ясных и твердых убеждений. Это выявлялось как в его оценке живых людей, так и литературных героев. С каким умилением сказал он однажды вскользь про Лизу из "Дворянского гнезда": это не светская барынька, такая не изменит, не предаст.-- Несомненно, что и дружба с Кикиным была основана на том же уважении к уменью жить, придерживаясь честных и твердых принципов.
И. И. Кикин окончил Вытегорскую учительскую семинарию и несколько лет учительствовал. Но учительское жалованье было слишком мало для большой семьи; И<ван> И<ванович> перешел на службу в очистительный винный склад, где много лет был заведующим34; служил он и в земской управе и в Округе путей сообщения... Прослужив больше сорока лет, он вышел, наконец, в отставку в прошлом году. Но и теперь -- это живой человек, всем интересующийся и незлобивый. Так же ровна и доброжелательна к людям и Е. В. Кикина.
В хороших отношениях был Ф<едор> К<узьмич> со священником -- Павлом Ивановичем Соколовым35.