Не подлежит сомнению, что впечатления провинциальной жизни, какими бы тягостными ни казались они подчас самому писателю, были в итоге плодотворными для его дальнейшей литературной деятельности. Автобиографические мотивы, навеянные, бесспорно, и годами, проведенными в Вытегре, звучат (хотя и не всегда явственно) в рассказах и романах Федора Сологуба, и прежде всего -- в романе "Тяжелые сны". Знакомясь с этим произведением, Н. И. Ахутин писал своему бывшему сослуживцу 20 октября 1895 г.: "Судя по тем лицам, которые мне знакомы (а ведь их там не мало), я считаю Ваше произведение верным и мастерским изображением печальной действительности. Но мне хочется думать, что Вы чересчур сгустили краски, что грустная действительность все-таки лучше, чем сотворенная Вами. Наряду с пошлостью, пустотой и преступностью вытегорского общества, там были и светлые личности <...>. А Ваш город почти поголовно состоит из таких монстров, которые годятся для кунсткамеры. <...> Но зато ведь Вы понадергали их отовсюду. Вы стянули их из Вытегры, Крестец и, может быть, еще откуда-нибудь, и получилось действительно избранное общество. Вот этим-то приемом, мне думается, Вы и сгустили краски больше, чем требовалось" {Там же Оп. 3. No 41. Л. 20 об--21. О жизни писателя в Крестцах, также повлиявшей на его художественное творчество, см.. Абрамов В. Ф. Сологуб в Крестцах // Провинціалъ (Новгород). 1994. No 11 (74). 24-30 марта. С. 10.}.
Конечно, писатель не столько "сгущал краски", сколько отображал и обобщал накопленные им наблюдения в свете собственного, вполне сложившегося к середине 1890-х гг. миропонимания. Горестные раздумья над провинциальной средой, в которой он провел десять лет, еще более гротескно преломились позднее в романе "Мелкий бес". Однообразные давящие будни захолустного городка, его "звериный быт", уродливые нравы его обитателей -- все это выплескивалось на страницы сологубовских произведений из его многолетнего личного опыта. И особенно важен в этой связи его вытегорский период -- ведь Вытегре суждено было стать последней "провинцией" Ф. К. Тетерникова! Будущим исследователям творчества Сологуба еще предстоит скрупулезный анализ как опубликованных его произведений, так и многочисленных черновиков, набросков и иных бумаг, с датами: 1889, 1890, 1891, 1892...
Начало этой работе было положено В. П. Калицкой, которая первой обнаружила в стихотворениях и прозе Сологуба "вытегорские" строки и отрывки и использовала их в качестве эпиграфов к отдельным главам своих записей. Возникает вопрос: почему В. П. Калицкая увлеклась этой темой?
Вера Павловна Калицкая (урожд. Абрамова; 1882--1951) окончила физико-математическое отделение Высших женских (Бестужевских) курсов и в 1904--1907 гг. преподавала в Смоленских классах для рабочих Технического общества, в Никольском женском училище и др. {О В П. Абрамовой-Калицкой см. также; Сандлер Вл. Четыре гола следом за Грином // Прометей. M., 1968. Т. 5. С. 190-207} В период первой русской революции она работала в Красном Кресте, оказывала помощь заключенным в тюрьмах. В начале 1906 г. познакомилась с А. С. Гриневским (в будущем -- известный писатель А. С. Грин) и стала впоследствии его женой; в 1910--1911 гг. жила с ним на высылке в Архангельской губернии. В 1913 г. их брак распался; позднее В. П. Абрамова-Гриневская вышла замуж за геолога К. П. Калицкого.
До революции В. П. Калицкая печаталась в известных детских журналах: "Всходы", "Тропинка", "Проталинка", "Читальня Народной школы" и др. Как детская писательница она продолжала выступать и в дальнейшем. Ею опубликовано несколько сборников детских рассказов; один из них, видимо "Беглецы" (М.; Пг., 1923), она подарила в 1925 г. Сологубу, с которым в то время часто встречалась (оба работали в Бюро секции детской литературы Всероссийского Союза писателей) {Поэтесса Е. Я. Данько отмечает в своих воспоминаниях, что "добрейшая" В П. Калицкая пребывала в "ослеплении перед гением Федора Кузьмича и в уверенности, что его гениальность непреложна для всех на свете..." (Данько Е. Я. Воспоминания о Федоре Сологубе. Стихотворения / Вступ. статья, публикация и коммент. М. М. Павловой // Лица. С. 197). Далее Е. Я. Данько пишет о "призрачной власти" Сологуба над Верой Павловной, подставлявшей себя "унижениям и обидам", принимавшей всерьез "его <Сологуба> желание быть эротически неотразимым и измываться над ней" и т. д. Данько обвиняет Сологуба в том, что он, "как умный человек, не мог не видеть, что перед ним психически больная женщина, ушибленная жизнью, совсем потерявшая равновесие с тех пор, как умер ее ребенок,-- и, видя все это,-- он усугублял ее болезнь вместо того, чтобы остановить, толкал на еще большие несчастия -- на потерю семьи, на разрыв с мужем, к которому она была привязана и уважала" (Там же. С. 215-216).}. В последние месяцы 1927 г. В. П. Калицкая почти неотступно находилась у постели умирающего писателя. "Прости, что долго не отвечала,-- пишет она А. С. Грину 7 января 1928 г.,-- эта осень и часть зимы были у меня очень трудные; едва поправившись от болезни почек, я должна была по внутреннему чувству долга проводить много времени у Ф. К. Сологуба. Был он до последней степени несчастен, жалок и слаб. Приходилось очень много бывать у него, особенно последние недели полторы перед смертью <...>. Очень я душевно устала от вида этого исключительно тяжелого умирания <...> смущена видом умиранья, этой ужасной непримиримостью, в которой умирал и умер Ф<едор> К<узьмич>" {ЦГАЛИ. Ф.127. Оп. 1. No 106. Л. 12-13.}.
Ранним периодом жизни Федора Сологуба В. П. Калицкая заинтересовалась, видимо, лишь после кончины писателя. Насколько можно судить, в ее разговорах с Сологубом, а также в ее письмах к нему этот вопрос (то есть его учительская деятельность в провинции) не затрагивался. Путешествие Калинкой в Вытегру, где она разыскала людей, знавших и помнивших Федора Кузьмича, состоялось скорей всего весной или летом 1928 г. В то время в Ленинграде готовился сборник воспоминаний о писателе; его составлял Иванов-Разумник. Материал, подготовленный Калицкой, должен был появиться в нем среди других статей и сообщений, в основном мемуарного характера. Однако задуманное издание так и не состоялось {Подробнее о сборнике памяти Сологуба, предполагавшемся к изданию в ленинградском отделении Всероссийского Союза писателей, см. в статье M. M. Павловой (Лица. С. 195)}.
Сделанные ею в Вытегре записи В. П. Калицкая литературно обработала, придав им форму очерка. Озаглавленный "Федор Сологуб в Вытегре", текст очерка сохранился в архиве Иванова-Разумника (оказавшись в Рукописном отделе Пушкинского Дома, он был ошибочно разделен на две единицы хранения) {ИРЛИ. Ф. 79. Оп. 4. No 89 (данная единица хранения содержит весь текст, за исключением последней страницы); Там же. No 1 (содержит раздел VIII, включая последнюю страницу).}. На первом листе рукописи имеется правка карандашом (в основном стилистическая), сделанная, по-видимому, Ивановым-Разумником; зачеркнут также второй абзац, исправлены даты в тексте и т. д. В верхней части листа, над заголовком, Иванов-Разумник пометил: "В. Калицкая. Зверинская 176, кв. 25". Далее, в отдельных местах машинописи,-- правка зеленым карандашом (скорее всего -- авторская).
Обширные фрагменты записей В. П. Калицкой печатались в 1992 г. в вытегорской газете "Красное знамя" (No 21. 18 февраля. С. 14; No 22. 20 февраля. С. 3; No 23. 22 февраля. С. 3. Вступ. статья, публикация и коммент. К. М. Азадовского). В примечаниях к настоящей публикации, значительно расширенных по сравнению с газетной, использованы сведения, полученные от Т. П. Макаровой, директора Вытегорского краеведческого музея, и Е. Г. Ермолина, редактора вытегорской газеты "Красное знамя". Искренне благодарю вытегоров за помощь.
Константин Азадовский