Впрочем, значение этого эпизода не следует преувеличивать. В. П. Калицкая полагает, что Федор Кузьмич, живя в Вытегре, может быть, кому-нибудь и читал свои стихотворения, "но в печатном виде, по-видимому, никому не показывал". Ее мнение подтверждается горестным восклицанием самого Тетерникова в письме к В. А. Латышеву: "Я хорошо знаю, чем интересуется вытегорская публика, но ей мои стихи не нужны" {Там же. No 30. Л. 62. Письмо без даты.}.
Эпизодически встречаются в письмах Федора Кузьмича и фамилии других его вытегорских знакомых, среди них, например,-- священник Петр Федорович Раевский, умерший осенью 1891 г., уездный врач Михаил Александрович Шлегель, переведенный в январе 1892 г. из Вытегры в Олонецкий уезд, Константин Николаевич Юнкер, лесничий Вытегорского лесничества, и др. Неудивительно, что кое-кто из вытегоров был впоследствии "увековечен" писателем. Так, супруги Рубоносовы в рассказе "Червяк" списаны Сологубом с П. Т. и В. С. Нечаевых, девочка Ванда, героиня рассказа,-- с Ванды Тушовской, ученицы Вытегорской прогимназии, и т. д. Читая произведения Сологуба, жители Вытегры безошибочно угадывали тех, что в свое время послужили Федору Кузьмичу прототипами его героев (подробнее см. в коммент. 37 к записям В. П. Калицкой).
Вероятно, более пристальный взгляд на некоторых сологубовских персонажей еще не раз позволит в будущем рассмотреть в них черты его вытегорских знакомых. На это обратил в свое время внимание И. И. Кикин. Вспоминая о Н. В. Подвысоцком, он писал Сологубу 14 ноября 1909 г.: "Вот это был тип, достойный, кстати, художника в отношении изображения отрицательных сторон человека, и я думаю, Федор Кузьмич не обошел его своим вниманием в своих произведениях. -- Интересно было бы знать -- в каких Ваших произведениях искать бытописания из наших времен и краев -- поруководите в решении сего вопроса" {Там же. Оп. 3. No 326. Л. 29 об.-30.}.
Тем не менее со многими своими сослуживцами Федор Кузьмич охотно общался и сотрудничал, пытаясь, в частности, оживить вытегорскую культурную жизнь. Так, 8 октября 1891 г. он рассказывает В. А. Латышеву о "народных чтениях", в которых, помимо самого Тетерникова, предполагали участвовать "Ахутин, Цветков {Зосима Васильевич Цветков -- член уездного училищного совета.}, Заякин и его сестра, Смелов...". Тогда же обсуждался "очень прилежно" и вопрос об открытии вытегорской типографии, но "не пришли ни к чему; хотел было принять участие Цветков, но с ним оказалось невозможно столковаться..." {ИРЛИ. Ф. 289. Оп. 2. No 30. Л. 30 об.-31.}.
В письме к сестре от 1 сентября и к В. А. Латышеву от 8 октября 1891 г. Федор Кузьмич рассказывал также о попытке вытегорских учителей создать собственную ссудо-сберегательную кассу. "Было три собрания в зале семинарии,-- пишет он сестре,-- 25 и 29 августа и сегодня. Сегодня было последнее совещание, окончили рассмотрение устава, в котором многое изменили, и решили просить об утверждении, что поручили Маккавееву. Председателем был на всех собраниях, конечно, Маккавеев, а я -- секретарем. В первый раз собралось 25 человек, во второй -- 15, а в третий -- 11. Членов у нас теперь 31 -- пристал вновь Иван Александрович Копытов, на которого я уж и не рассчитывал. Да и кроме этих будет еще много сельских учителей" {Там же. No 36. Л. 3-3 об.}.
Вообще говоря, к общественным событиям в Вытегре, переживавшей в 90-е годы прошлого века своего рода "расцвет" (причем не только экономический {В конце XIX века город быстро развивался (его население составляло в ту пору около 4000 человек). Совершенствовалась Мариинская система, на пристани грузились и разгружались суда с товарами, шла бойкая торговля на базарах и в лавках. Работали лесопильный, кирпичный и пивоваренный заводы. Впрочем, культурная жизнь Вытегры протекала более скромно: по-настояшему образованных людей в городе было не много Имеется в виду магазин Пудровой, вдовы купца И. И. Пудрова.}), начинающий писатель относился с неизменным вниманием. Например, 3 октября 1891 г. он извещает Ольгу Кузьминичну: "Скоро в городе начнутся работы по выпрямлению реки Вытегры; шлюз будет перенесен немного выше; около жидовского кладбища будет сделан перекоп для обхода крутого загиба, Сиверсов мост будет перенесен немного пониже, к следующей улице, так что с него будет прямо дорога к собору и казначейству; а так как тот берег Вытегры в этом месте низок, то там будет сделана дамба. Около старого собора река будет немного расширена, чтобы фарватер был прямее <...>. Ярмарка началась, как всегда, в Покров, но товаров привезено еще очень мало; так же и у Пудровой {ИРЛИ. ф. 289. Оп. 2. No 36. Л. 12-12 об.}. <...> Просили тебе кланяться Ахутины, Заякины, Иванова (начальница гимназии) и еще, может быть, кто-нибудь из знакомых" {Там же. Оп. 3. No 392. Л. 48.}.
Федор Кузьмич оставался в Вытегре до осени 1892 г. Последние месяцы в его письмах возникает новая тема. "В Петербурге поднят вопрос о закрытии нашей семинарии: говорят, что не нужна",-- пишет он сестре 11 января 1892 г. Положение с семинарией было долгое время неопределенным. "В Министерстве решено в будущем году Выт<егорскую> семинарию закрыть, а в Дерптском округе на эти деньги открыть новую",-- извещает 29 мая В. А. Латышев своего вытегорского знакомого {Там же. Оп. 2. No 30. Л. 9об.-10.}. А 25 июля 1892 г. Федор Кузьмич пишет ему из Вытегры: "Здесь получена бумага о прекращении приема в семинарию, которую дир<ектор> держит от служащих в семинарии в секрете; однако в городе как-то узнали уже об ней <...> может случиться, что и без моего желания мне придется проститься с семинарией"25.
На самом деле Тетерников давно уже втайне помышлял о том, чтобы перебраться в Петербург (о своем желании расстаться с Вытегрой он писал, например, В. А. Латышеву еще 17 июня 1890г.). К этому побуждала его не только ситуация, сложившаяся в семинарии (предстоящее ее закрытие, дрязги в среде сослуживцев, конфликт с директором), но и открывшиеся ему в то время возможности вступления в "большую литературу". Собственно. Тетерников публиковался задолго до Вытегры (впервые -- в 1884 г.), продолжал печататься и в 1889--1892 гг., но редко, с перерывами, к тому же -- в общедоступных газетах и еженедельниках типа "Свет", "Луч", "Иллюстрированный мир". Летом 1891 г., находясь в Петербурге, он завязывает отношения с H. M. Минским; 17 июля 1891 г. он посылает ему из Вытегры несколько своих стихотворений -- "на суд" {Там же. Ф. 39. No 345. Л. 1-1 об.}. Благодаря доброжелательной поддержке Минского стихи никому не известного вытегорского учителя попадают на страницы "Северного вестника" (1892. No 2); в редакции этого близкого ему по духу журнала он получает вскоре свой литературный псевдоним -- Федор Сологуб.
Покидая Вытегру осенью 1892 г., писатель, вероятно, и сам не знал, надолго ли расстается с Олонецким краем. Судьба семинарии еще не была решена {Постановлением Министерства народного просвещения учительская семинария в Вытегре была закрыта 1 июля 1894 г. "с оставлением <..> должностных лиц, буде они не получают другого назначения, за штатом, на общем основании, и с производством им заштатного жалованья из казны" (Сборник постановлений по Министерству народного просвещения. Т. 13. СПб., 1898. С. 447). Что касается воспитанников семинарии, то их решено было перевести в другие учительские семинарии С -Петербургского учебного округа и содержать их там до окончания курса.}, и, видимо, из-за отсутствия нового приема в приготовительный класс, он мог задержаться в столице (был "представлен к оставлению за штатом", как явствует из письма к нему В. А. Латышева от 4 сентября 1892 г.). Около года, пока готовилось закрытие семинарии, Тетерников продолжает получать ежемесячное жалованье из Вытегры. Наконец в июле 1893 г. он поступает на службу в Петербургское Рождественское училище. В Вытегру он более не вернулся.
Роль вытегорского периода в творческой биографии Сологуба начинает проясняться все отчетливее. Опираясь на архивные материалы (в частности, на записи В. П. Калицкой), можно предположить, что годы 1889--1892 были переломными для писателя и что опыт вытегорской жизни отразился в его стихах и прозе гораздо глубже, чем кажется на первый взгляд. Материалы сологубовского архива в Пушкинском Доме отчасти подтверждают такое суждение. Среди бумаг Сологуба обнаружен, например, план Вытегры, начертанный его собственною рукой {ИРЛИ. Ф. 289. Оп. 6. No 87.}, черновики стихотворений, написанных в Вытегре (нередко -- на расписании уроков или на листках "аттестаций", что выдавались ученикам Вытегорской учительской семинарии), относящиеся к этому периоду шутливые стихотворные зарисовки "Перед советом", "На совете" и др.; на некоторых листках -- краткие характеристики сослуживцев, их родственников {Там же. Оп. 1. No 10. Л. 33, 38 об. и др.}... Сохранилась и составленная Сологубом "канва" к его биографии (машинопись); в ней -- немало "вытегорских" штрихов и зарисовок: "Бечевник", "Пьяные бурлаки возвращаются домой", "В Вытегре канатоходец", "На площади. Толпа. Сбор в антрактах. Трико канатоходца", "Седой и пьяный купчик, говорящий рифмами", "Дежурства в семинарии" и т. п. {Там же. Оп. 6. No 89.}