ПРЕДИСЛОВІЕ.
Въ представляемой на судъ читателя монографіи -- "Христосъ Достоевскаго" -- сдѣлана попытка послѣдовательно систематизировать религіозно-философскіе идеи и взгляды писателя, сводящіеся во всѣхъ его твореніяхъ къ одной центральной для сознанія Достоевскаго проблемѣ: -- Религіи человѣческой и Религіи Христовой.
Истину христіанскаго сознанія Достоевскій развивалъ черезъ отрицаніе ея неслыханной силы; борясь съ ней, отрицая ее правдой и мукой человѣческой жизни, выдвигая противъ этой истины цѣлую рать "Богоборцевъ", надѣленныхъ острымъ и глубокимъ сознаніемъ:-- Раскольникова, Шатова, Кириллова, Ставрогина и, наконецъ, самаго сильнаго и самаго страстнаго борца -- Ивана Карамазова,-- писатель неуклонно шелъ къ обнаруженію своей истины, къ утвержденію въ мірѣ Христа. Такова сущность его творчества, въ центрѣ котораго объективное критическое изслѣдованіе не можетъ не увидѣть облика Христа. Достоевскій великъ какъ художникъ, но жгучую силу и глубину его творчеству сообщаетъ его талантъ діалектика въ области самыхъ мучительныхъ и страшныхъ проблемъ жизни, изъ которыхъ многія имъ выдвинуты и впервые поставлены. Этотъ даръ внутренней острой діалектики, врѣзающейся, въ живую плоть человѣческой жизни, обнаруживающей въ ней противорѣчія и хаосъ, направленной къ исканію послѣдней правды и непобѣдимаго окончательнаго утвержденія,-- одна изъ самыхъ интересныхъ сторонъ дарованій Достоевскаго. Здѣсь корни всѣхъ особенностей его писательскаго и человѣческаго Я. Художникъ въ немъ служилъ мыслителю, будучи гармонично съ нимъ соединенъ, нигдѣ не подчиняясь ему лишь внѣшне, но вездѣ подтверждая правду его интуитивной мысли. Прослѣдить исторію его идейнаго движенія -- значитъ стать на вѣрный путь къ разгадкѣ его какъ писателя и къ уясненію его творческаго дѣла.
ГЛАВА I.
1. "ОСАННА" ВЪ ЖИЗНИ ДОСТОЕВСКАГО.
Отъ первыхъ дней литературнаго скитальчества и потомъ черезъ каторгу, черезъ "Мертвый домъ" привелъ Достоевскаго его путь жизни и мысли къ Евангельскому Благовѣстнику, къ Христу, какъ къ опорной точкѣ міросозерцанія.
И въ этомъ пути одинаково значительны его религіозное утвержденіе и необычайной силы и ѣдкости отрицаніе.
Если въ раннихъ повѣстяхъ Достоевскаго, Христа, какъ центральной идеи произведенія, нѣтъ, То все же въ творческой основѣ этихъ произведеній есть нѣчто освобождающее, есть начало спасенія и выхода. Это -- пафосъ человѣческихъ страданій. Въ ихъ остротѣ и силѣ заключается апелляція къ какой-то послѣдней справедливости, которая искупитъ все.
Возмущеніе и протестъ -- есть признаніе властнаго начала правды. Если прокаженный Іовъ и жаловался на пустоту и молчаніе неба, то самый фактъ его настойчивыхъ воззваній къ справедливости, самая идея его о необходимости въ мірѣ вѣчной справедливости -- свидѣтельствуютъ о ней.
Не кошмары ли, такимъ образомъ, выявляютъ въ человѣческомъ сознаніи идею живущей въ мірѣ правды? По крайней мѣрѣ Достоевскій призналъ спасительность страданія какъ перерождающей душу силы, и вѣрилъ въ тайныя откровенія этой силы, выявляющей въ душѣ человѣка чистѣйшую субстанцію Христа.