Переводъ Д. В. Аверкіева.
*) Забавный разсказъ Э. Абу напомнитъ читателямъ шутку Гоголя Носъ. Мы, впрочемъ, этимъ вовсе не хотимъ сказать, будто Абу подражалъ нашему писателю: онъ вполнѣ самостоятеленъ. Главное достоинство разсказа Абу въ его непритворной веселости,-- что нынче большая рѣдкость, особенно во французской литературѣ. Д. А.
I.
Схватка Востока и Запада, кровь льется.
Метръ Альфредъ Л'Амберъ, до роковаго удара, принудившаго его перемѣнить носъ, былъ рѣшительно самымъ блестящимъ нотаріусомъ во Франціи. Въ то время ему было тридцать два года; онъ обладалъ благороднымъ станомъ, большими, красиво очерченными глазами; у него было олимпійское чело, а борода и волосы самаго пріятнаго свѣтло русаго цвѣта. Носъ (первый по порядку) сгибался въ видѣ орлинаго клюва. Вѣрьте, не вѣрьте, но къ нему удивительно шелъ бѣлый галстухъ. Зависѣло ли это оттого, что онъ носилъ его съ самаго нѣжнаго возраста, или оттого, что онъ покупалъ ихъ у хорошей мастерицы? Думаю, что отъ обѣихъ причинъ сразу.
Иное дѣло обвертѣть въ видѣ веревки носовой платокъ вокругъ шеи; иное дѣло завязать съ искусствомъ красивый узелъ изъ батиста, такъ чтобъ оба конца были равны, не слишкомъ накрахмалены и симметрично торчали направо и налѣво. Бѣлый галстухъ, удачно выбранный и хорошо повязанный, составляетъ украшеніе, не лишенное прелести; это подтвердять всѣ дамы. Но мало его надѣть, надо еще сумѣть его носить, а это дѣло опытности. Отчего мастеровые кажутся такими неловкими, точно взятыми напрокатъ, въ день своей свадьбы? Оттого что напяливаютъ на себя бѣлый галстухъ безъ предварительнаго изученія.
Можно сразу привыкнуть носить самые необычные головные уборы; напримѣръ, корону. Солдатъ Бонапартъ подобралъ вѣнецъ, который уронилъ французскій король на площади Лудовика XV. Онъ, ни у кого тому не учась, самъ надѣлъ ее себѣ на голову, и Европа нашла, что этотъ уборъ ему въ лицу. Вскорѣ онъ ввелъ корону въ моду въ своей семьѣ и въ кругу своихъ близкихъ друзей. Всѣ его окружавшіе носили корону, или желали ее носить. Но этотъ необыкновенный человѣкъ носилъ галстухъ только посредственно. Виконтъ де-С., авторъ нѣсколькихъ поэмъ въ прозѣ, изучалъ дипломатію, или искусство носить съ пользой для себя галстухъ. Въ 1815 г. онъ присутствовалъ на смотру нашей послѣдней арміи, за нѣсколько дней до Ватерлооскаго сраженія. Знаете ли, что поразило его на этомъ героическомъ празднествѣ, гдѣ проявился обезнадеженный энтузіазмъ великаго народа? То, что галстухъ Бонапарта былъ ему не въ лицу.
Немногіе на этомъ мирномъ поприщѣ могли помѣряться съ метромъ Альфредомъ Л'Амберомъ. Я пишу Л'Амберъ, а не Ламберъ, на основаніи положенія государственнаго совѣта. Метръ Л'Амберъ, преемнивъ своего отца, занимался нотаріальнымъ дѣломъ по праву рожденія. Уже два вѣка слишкомъ, какъ эта славная фамилія передавала изъ рода въ родъ, въ мужскомъ поколѣніи, контору въ улицѣ Вернель съ самой высокой практикой въ Сенъ-Жерменскомъ предмѣстьи.
Дѣло никогда не переходило въ чужія руки, а потому не подвергалось оцѣнкѣ; но судя по доходамъ послѣдняго пятилѣтія, оно стоило не менѣе трехсотъ тысячъ экю. То есть, среднимъ числомъ, оно приносило въ годъ девяносто тысячъ ливровъ. Въ теченіе слишкомъ двухъ вѣковъ всѣ старшіе въ родѣ носили бѣлые галстухи, столь же естественно какъ вороны -- черныя перья, пьяницы -- красные носы и поэты -- потертый фракъ. Законный наслѣдникъ именитой фамиліи и значительнаго состоянія, молодой Альфредъ всосалъ съ молокомъ добрые принципы. Онъ достодолжно презиралъ всѣ политическія новшества, заведенныя во Франціи послѣ переворота 1789 года. По его мнѣнію, французскій народъ раздѣлялся на три класса: духовенство, дворянство, III третье сословіе. Мнѣніе почтенное, котораго держатся до сегодня сенаторы, впрочемъ немногіе. Себя онъ причислялъ въ первымъ лицамъ третьяго сословія, имѣя тайное притязаніе на судейское дворянство. Онъ чувствовалъ глубокое презрѣніе съ большинству французской націи, къ этому сброду крестьянъ и ремесленниковъ, именуемому народомъ или подлой толпой. Онъ на сколько возможно избѣгалъ сношенія съ ней, изъ уваженія въ своей достолюбезной особѣ, которую любилъ и о которой заботился самымъ страстнымъ образомъ. Стройный, здоровый и крѣпкій, какъ рѣчная щука, онъ былъ убѣжденъ, что всѣ эти люди простая мелкая рыбешка, нарочно созданная Провидѣніемъ, чтобъ питать щукъ.
Впрочемъ, прекрасный человѣкъ, какъ почти всѣ эгоисты, уважаемый въ судѣ, въ клубѣ, въ палатѣ нотаріусовъ, въ конференціи Сенъ-Венсанъ де-Поль и въ фехтовальномъ залѣ: онъ отлично и выпадалъ, и отбивался; онъ умѣлъ выпить, былъ великодушнымъ любовникомъ, когда его брало за-сердце; вѣрнымъ другомъ съ людьми своего званія, самымъ любезнымъ кредиторомъ, когда получалъ проценты на капиталъ; у него были изысканные вкусы, онъ былъ заботливъ о туалетѣ, чистоплотенъ, какъ новый червонецъ; по воскресеньямъ онъ всегда бывалъ у обѣдни у святого Ѳомы Аквинскаго, по понедѣльнивамъ, средамъ и пятницамъ -- въ оперномъ фойэ и былъ бы самымъ совершеннымъ джентльменомъ своего врежени, какъ въ физическомъ, такъ и нравственномъ отношеніи, еслибъ не несносная близорукость, благодаря которой онъ былъ принужденъ носить очки. Нужно ли добавлять, что очки у него были золотыя и самыя тоненькія, самыя легкія, самыя изящныя, какія только были сдѣланы у знаменитаго Матье Луна, на набережной Золотыхъ дѣлъ мастеровъ?