Нотаріусъ осушилъ глаза, ради того, чтобы просмотрѣть толстый томъ въ 12 долю листа, который поспѣшилъ ему прислать г. Стеймбуръ. То было Оперативная хирургія Рэнге, прекрасное руководство, украшенное тремя стами гравюръ. Г. Стеймбуръ купилъ его по дорогѣ на Биржу и послалъ своему кліенту, безъ сомнѣнія, чтобъ его успокоить. Но чтеніе произвело совсѣмъ не то впечатлѣніе, на какое разсчитывалось.
Когда нотаріусъ перелистовавъ до двухсотъ страницъ и передъ его глазами прошли ряды перевязокъ, ампутацій, разсѣченій и выжиганій, то уронилъ книгу и, закрывъ глаза, бросился въ кресло. Онъ сидѣлъ съ закрытыми глазами и все-таки видѣлъ надрѣзанную кожу, сдвинутые съ мѣста при помощи крючковъ мускулы, члены, разсѣченные взмахами ножа, кости, распиленныя руками невидимыхъ операторовъ. Лица паціентовъ представлялись ему въ томъ видѣ, какъ онѣ иэображаются на анатомическихъ рисункахъ, спокойными, стоическими, равнодушными къ боли, и онъ спрашивалъ себя, можетъ ли такая доза храбрости вмѣститься въ человѣческой душѣ? Въ особенности ему мерещилась фигура маленькаго хирурга съ 89-й страницы, вся въ черномъ, съ бархатнымъ воротникомъ на фракѣ. У этого фантастическаго существа была круглая огромная голова, съ обнаженнымъ лбомъ; выраженіе у него было серьезное: онъ внимательно перепиливаетъ на живой ногѣ двѣ кости.
-- Чудовище! -- вскричалъ г. Л'Амберъ.
Въ это самое мгновеніе онъ увидѣлъ, что въ комнату вошло само чудовище и ему доложили о г. Бернье.
Нотаріусъ пятясь отбѣжалъ въ самый темный уголъ комнаты, глядя блуждающими глазами и простирая передъ собою руки, точно желая отстранить врага. Зубы у него стучали; онъ шепталъ задыхающимся голосомъ, какъ въ романахъ Ксавье де-Монтепена, одно и тоже слово:
-- Онъ, онъ, онъ!
-- Весьма сожалѣю, что заставилъ васъ подождать,-- сказалъ докторъ,-- и, пожалуйста, успокойтесь. Я знаю, что съ вами случилось, и думаю, что это зло поправимое. Но никакого толку не выйдетъ, если вы будете меня бояться.
Слово "бояться" -- непріятно звучитъ для французскаго уха. Г. Л'Амберъ топнулъ ногой, прямо подошелъ къ доктору и со смѣхомъ, черезъ чуръ нервнымъ, а потому неестественнымъ, сказалъ:
-- Чортъ возьми, докторъ, вы меня не обманете. Развѣ я похожъ на человѣка, который боится? Будь я трусомъ, я не допустилъ бы чтобъ меня изуродовали нынче утромъ. Но, ожидая васъ, я перелистовывалъ сочиненіе по хирургіи. Тамъ я увидѣлъ похожее на васъ лицо, и вдругъ вы явились точно привидѣніе. Прибавьте къ этому утрешнее волненіе, быть можетъ даже легкій лихорадочный приступъ, и вы извините странность моего пріема.
-- Отлично! -- сказалъ г. Бернье подымая книгу.-- А! вы читали Рэнге. Онъ одинъ изъ моихъ друзей. Дѣйствительно, я припоминаю, что онъ помѣстилъ тутъ мой портретъ съ наброска Левелье. Но, садитесь, пожалуйста.