Онъ храбро перенесъ операцію, не сморгнувъ бровью.
-- Да это удовольствіе,-- сказалъ онъ.-- Мнѣ разсказывали про одного Овернца, который садился въ источникъ, чтобъ окаменѣть, за двадцать су въ часъ. А по моему лучше, чтобы рѣзали по кусочкамъ. Это не такъ тяжело, а заработокъ больше.
Г. Бернье пришилъ его лѣвую руку къ лицу нотаріуса, и эти два человѣка въ теченіе мѣсяца были точно прикованы другъ къ другу. Сіамскіе близнецы, нѣкогда возбуждавшіе любопытство Европы, были не болѣе связаны другъ съ другомъ. Но то были братья, привыкшіе съ дѣтства жить вмѣстѣ я получившіе одинаковое воспитаніе. Будь одинъ изъ нихъ водоносомъ, а другой нотаріусомъ, быть можетъ они не представляли бы такого зрѣлища братской дружбы.
Романье никогда ни на что не жаловался, хотя положеніе и казалось ему совсѣмъ непривычнымъ. Онъ повиновался, какъ рабъ, или лучше, какъ христіанинъ, всѣмъ желаніямъ человѣка, купившаго у него кожу. Онъ вставалъ, садился, ложился, поворачивался направо или налѣво, по капризу своего господина. Намагниченная стрѣлка не такъ повинуется сѣверу, какъ Романье повиновался г. Л'Амберу.
Эта героическая кротость тронула сердце нотаріуса, который вовсе не отличался нѣжностью. Въ теченіе первыхъ трехъ дней, онъ чувствовалъ нѣчто въ родѣ благодарности къ своей жертвѣ за его добрыя услуги; но вскорѣ онъ ему опротивѣлъ, и затѣмъ сталъ внушать ужасъ.
Молодой, дѣятельный и здоровый человѣкъ никогда безъ особаго усилія не привыкнетъ въ полной неподвижности. А если ему вдобавокъ приходится сидѣть неподвижно въ сосѣдствѣ съ существомъ нисшаго рода, нечистоплотнымъ, необразованнымъ? Но жребій былъ брошенъ. Приходилось или жить безъ носа, или же выносить Овернца со всѣми послѣдствіями, ѣсть съ нимъ, спать съ нимъ и совершать подлѣ него, въ самомъ неудобномъ положеніи, всѣ житейскія отправленія.
Романье былъ достойный и превосходный молодой человѣкъ; но онъ храпѣлъ, какъ органная труба. Онъ обожалъ свою семью, любилъ своего ближняго; но онъ никогда въ жизни не мылся, изъ страха растратить даромъ свой товаръ. Онъ обладалъ самыми нѣжными чувствами, но онъ не могъ принудить себя, согласно съ требованіями цивилизаціи, къ воздержанію въ самыхъ пошлыхъ привычкахъ. Бѣдный г. Л'Амберъ, и бѣдный Романье! какія ночя и какіе дни! что за взаимные пинки! Не къ чему говорить, что Романье получалъ ихъ не жалуясь: онъ боялся, что неловкое движеніе повредитъ успѣху опыта г. Бернье.
Нотаріуса навѣщали весьма многіе. Приходили товарищи по веселой жизни и шутили надъ Овернцемъ. Его научили курить сигары, пить вино и водву. Бѣднякъ предавался этимъ новымъ развлеченіямъ съ невинностью краснокожаго. Его подпаивали, его накачивали, его заставляли спусеаться по всѣмъ ступенямъ, отдѣляющимъ человѣка отъ звѣря. Требовалось передѣлать его воспитаніе, и добрые господа занялись этимъ съ коварнымъ удовольствіемъ. Развѣ развратить Овернца не было пріятной новостью?
Разъ его спросили, какъ онъ думаетъ распорядиться сотней луидоровъ, которые получитъ отъ г. Л'Амбера?
-- Я ихъ помѣщу изъ пяти процентовъ, и у меня будетъ сто франковъ дохода.