-- А что-жь потомъ? -- спросилъ его красивый двадцатипятилѣтній милліонеръ.-- Что-жь ты отъ этого разбогатѣешь, что ли? или станешь счастливѣе? У тебя будетъ дохода шесть су въ день. Если ты женишься, а это неизбѣжно, потому что ты срубленъ изъ того дерева, изъ котораго дѣлаютъ дураковъ, у тебя будетъ по меньшей мѣрѣ дюжина ребятъ.
-- Дѣло возможное!
-- И по силѣ гражданскаго уложенія, этого прелестнаго изобрѣтенія Имперіи, ты оставишь каждому изъ нихъ на пропитаніе по два ліарда въ день. Между тѣмъ, на двѣ тысячи франковъ ты можешь прожить цѣлый мѣсяцъ какъ богачъ, узнать прелести жизни и возвыситься надъ тебѣ подобными.
Онъ всемѣрно защищался противъ этихъ попытокъ развратить его; но по его крѣпкому черепу колотили все по легоньку, и наконецъ пробили проходъ для ложныхъ мнѣній и попортили ему мозгъ.
Пріѣзжали и дамы. Г. Л'Амберъ зналъ многихъ дамъ, и всякаго общества. Романье былъ свидѣтелемъ разнообразныхъ сценъ; онъ слышалъ увѣренія въ любви и вѣрности, впрочемъ мало вѣроятныя. Г. Л'Амберъ не только не стѣснялся расточать передъ нимъ ложь; но онъ порою забавлялся тѣмъ, что разъяснялъ ему наединѣ всю лживость, которая такъ-сказать составляетъ основу свѣтской жизни.
А міръ дѣльцовъ! Романье думалъ, что онъ открылъ его, какъ Христофоръ Колумбъ Америку, потому что раньше не имѣлъ о немъ никакого понятія. Кліенты нотаріальной конторы такъ-же мало стѣснялись передъ нимъ, какъ передъ дюжиной устрицъ. Онъ видѣлъ отцовъ семействъ, изыскивающихъ средства обобрать дѣтей въ пользу любовницъ, или какого-нибудь благотворительнаго заведенія; молодыхъ людей, изучавшихъ искусство украсть при помощи контракта приданое своихъ женъ; заимодавцевъ, желавшихъ получить десять процентовъ подъ первую закладную, кредиторовъ отдававшихъ въ закладъ пустое мѣсто.
Онъ не былъ уменъ, и его пониманіе было не свыше собачьяго; но его совѣсть порой возмущалась, и онъ думалъ, что сдѣлаетъ доброе дѣло, объявивъ г. Л'Амберу:
-- Я васъ не уважаю.
Отвращеніе, которое нотаріусъ къ нему чувствовалъ, превратилось въ открытую ненависть.
Послѣдняя недѣля ихъ насильственной близости была полна бурь. Но наконецъ г. Бернье объявилъ, что кусокъ, не взирая на безчисленныя подергиванья, приросъ. Враговъ разъединили; изъ кожи, которая уже не принадлежала Романье, сформовали носъ нотаріусу. И красивый милліонеръ бросилъ два билета въ тысячу франковъ въ лицо своему рабу, и сказалъ: