-- Отнюдь нѣтъ. Повѣрьте, милое дитя мое, что балетъ и политика -- близнецы. Желать нравиться, плѣнять публику, не спускать глазъ съ вапельмейстера, строить лицо, мѣнять каждую секунду цвѣтъ и платья, прыгать слѣва направо и справа налѣво, быстро поворачиваться, умѣть при этомъ удержаться на ногахъ, улыбаться со слезами на глазахъ,-- да развѣ это не краткая программа и балета, и политики?
Герцогиня улыбнулась, простила мужа и завела любовника..
Важные господа, какъ герцогъ де-Біэтри, государственные люди, какъ баронъ Ф., милліонеры, какъ маленькій Шт., и простые нотаріусы, какъ герой нашего разсказа, толкутся всѣ вмѣстѣ въ танцовальномъ фойе и за кулисами. Они всѣ равны передъ невѣдѣніемъ и наивностью восьмидесяти невинныхъ дѣвъ, составляющихъ кордебалетъ. Ихъ называютъ абонентами, имъ даромъ улыбаются, съ ними болтаютъ въ уголкахъ, отъ нихъ принимаютъ конфекты и даже брильянты, какъ знаки простой вѣжливости, ни къ чему не обязывающей тѣхъ, кто принимаетъ. Въ свѣтѣ напрасно думаютъ, будто опера рынокъ легкихъ удовольствій и школа распущенности. Тамъ больше добродѣтельныхъ чѣмъ въ любомъ парижскомъ театрѣ, а почему? потому что тамъ добродѣтелъ цѣнится дороже чѣмъ гдѣ бы то ни было.
Развѣ не интересно изучать вблизи этихъ молодыхъ дѣвушекъ, которыя почти всѣ весьма низменнаго происхожденія, и въ короткое время взлетѣли довольно высоко благодаря таланту или красотѣ? Большинство изъ нихъ дѣвочки отъ четырнадцати до шестнадцати лѣтъ; онѣ взросли на сухомъ хлѣбѣ и зеленыхъ яблокахъ гдѣ-нибудь на чердакѣ у швеи, или въ коморкѣ швейцара; онѣ приходятъ въ театръ въ холстинковыхъ платьяхъ и стоптанныхъ башмакахъ, и спѣшатъ переодѣться украдкой. Черезъ четверть часа, онѣ сходятъ въ фоне сіяющія, блестящія, въ шелку, газѣ и цвѣтахъ, все на казенный счетъ,-- великолѣпнѣе фей, ангеловъ и гурій нашихъ мечтаній. Министры и князья цѣлуютъ у нихъ ручки и пачкаютъ свои фраки о бѣлила ихъ обнаженныхъ рукъ. Имъ поютъ на ухо старые и новые мадригалы, которые онѣ порою понимаютъ. У нѣкоторыхъ есть природный умъ и онѣ очень мило болтаютъ; такихъ просто разрываютъ на части. Звонокъ сзываетъ фей на сцену; толпа абонентовъ преслѣдуетъ ихъ, ихъ задерживаютъ, съ ними торгуются передъ выходомъ на сцену. Доблестный абонентъ не страшится, что на него упадетъ декорація, что его обольетъ ламповымъ масломъ; онъ не боится самыхъ разнообразныхъ міазмовъ, только бы услышать, какъ слегка охрипшій голосовъ прошепчетъ эти милыя слова:
-- Господи! Какъ у меня ноги-то ломитъ.
Занавѣсъ поднимается, и восемьдесять царицъ на-часъ весело рѣзвятся передъ биноклями воспламененной публики. И всякая изъ нихъ знаетъ или догадывается, что у нея въ театрѣ два, три, десять поклонниковъ, извѣстныхъ и неизвѣстныхъ. Что за праздникъ для нихъ, пока не опустится занавѣсъ! Онѣ красивы и нарядны, на нихъ любуются, ими восхищаются, и имъ нечего бояться ни критики, ни свиствовъ.
Бьетъ полночь; все измѣняется, какъ въ волшебныхъ сказкахъ. Замарашка съ матерью или сестрой взбирается на дешевыя вершины Батиньоля или Монмартра. Бѣдняжка! она чутъ-чуть прихрамываетъ, и пачкаетъ грязью сѣрые чулки. Добрая и мудрая мать семейства, которой вся надежда въ милой дочкѣ, по дорогѣ, въ сотый разъ, повторяетъ ей уроки мудрости:
-- Иди въ жизни прямой дорогой, о дочь моя! и не спотыкайся; но если такое несчастье ужь суждено тебѣ судьбой, то упади на кровать изъ розоваго дерева.
Такимъ совѣтамъ опытности слѣдуютъ не всегда. Порой заговариваетъ сердечко: танцовщицы выходятъ замужъ за танцоровъ. Случалось, что молодыя дѣвушки, хорошенькія какъ Венера Анадіомена, скопляли на сто тысячъ франковъ драгоцѣнныхъ вещей, и шли къ алтарю съ чиновникомъ, получающимъ двѣ тысячи франковъ въ годъ. Другія-же предоставляютъ случаю заботу о своей будущности, и приводятъ свою семью въ отчаяніе. Одна ждетъ 10-го апрѣля, чтобъ распорядиться своимъ сердцемъ, потому что обѣщала самой себѣ быть умницей пока ей не минетъ семнадцать лѣтъ. Другая найдетъ покровителя по вкусу, но не смѣетъ ему сказать объ этомъ: она опасается мести какого-нибудь референдарія, который обѣщалъ убить ее и наложить на себя руки, въ случаѣ если она полюбитъ другого. Онъ, конечно, шутилъ, но въ этомъ міркѣ слова принимаются въ серьезъ. Какъ онѣ всѣ наивны и несвѣдущи! Подслушали, какъ двѣ дѣвицы шестнадцати лѣтъ спорили о благородствѣ своего происхожденія и знатности своихъ семействъ.
-- Что она только говоритъ! -- сказала дѣвица повыше.-- У ея мамаши серьги серебряныя, а у моего отца -- золотыя.