-- Нѣтъ, г. Л'Амберъ, честное мое слово.
-- Обѣщанье пьяницы!
-- Что-жь вы хотите, чтобъ я умеръ съ голоду и отъ жажды? Сотеньку франковъ, добрый г. Л'Амберъ.
-- Ни сантима! Тебя само Провидѣыіе довело до бѣдности, чтобъ у меня лицо стало опять человѣческое. Пей воду, ѣшь черствый хлѣбъ, лишай себя необходимаго, пожалуй, умри съ голоду; только чрезъ это я опять понравлюсь и стану самимъ собою.
Романье опустилъ голову, и отвѣсивъ поклонъ вышелъ, волоча ноги.
* * *
Нотаріусъ былъ радъ и докторъ торжествовалъ.
-- Я не стану хвалиться,-- скромно сказалъ г. Бернье,-- но Леверрье, открывъ при помощи вычисленія планету, сдѣлалъ не большее открытіе чѣмъ я. Отгадать по виду вашего носа, что гдѣ-то пропадавшій въ Парижѣ овернецъ предается разгулу,-- значитъ заключить отъ слѣдствія въ причинѣ при помощи путей, на которые еще не дерзала вступать человѣческая сообразительность. Что касается лѣченія вашей боіѣзни, то на него указываютъ обстоятельства. Діета предписанная Романье, единственное средство, способное васъ излѣчить. Случай удивительно намъ помогаетъ, потому что эта животное проѣло все до послѣдняго су. Вы прекрасно сдѣлали, что отказались помочь ему: всѣ усилія искусства окажутся тщетными, пока у него будетъ на что выпить.
-- Но, докторъ,-- прервалъ его г. Л'Амберъ,-- если причина моей болѣзни другая? если вы сами игрушка случайнаго совпаденія? Развѣ вы не сказали мнѣ, что теорія...
-- Я говорилъ, и повторяю, что при нынѣшнемъ состояніи нашихъ знаній, нельзя найти логическаго объясненія вашей болѣзни. Требуется открыть законъ представившагося факта. Отношеніе, которое мы наблюдаемъ, между здоровьемъ вашего носа и поведеніемъ этого овернца открываетъ для насъ перспективу, быть можетъ обманчивую, но въ тоже время обширную. Подождемъ нѣсколько дней: если вашъ носъ станетъ поправляться по мѣрѣ исправленія Романье, то моя теорія будетъ подкрѣплена новой вѣроятностью. Я не ручаюсь ни за что; но я предчувствую новый доселѣ неизвѣстный физіологическій законъ, который я буду имѣть честь формулировать. Наука полна видимыхъ явленій, происходящихъ отъ невѣдомыхъ причинъ. Отчего у г-жи де-Л., которую вы знаете не меньше моего, на лѣвомъ плечѣ имѣется удивительный рисунокъ вишни? Потому ли, что, какъ говорятъ, ея матери, когда она была беременна, страшно захотѣлось вишень, которыя она увидала въ окнѣ фруктоваго магазина? Какой же невидимый художникъ нарисовалъ этотъ плодъ на тѣлѣ шестинедѣльнаго зародыша, величиною всего съ средняго роста кревета? Какъ объяснить это особое дѣйствіе міра нравственнаго на міръ физическій? И почему у г-жи де-Л. эта вишенка болитъ и до нея нельзя дотронуться каждый годъ въ апрѣлѣ, въ то время, какъ цвѣтутъ вишни? Вотъ факты несомнѣнные, очевидные, ощутительные, и столь же неизъяснимые, какъ опухоль и краснота вашего носа. Но терпѣніе!