Въ отличномъ галстухѣ, въ перчаткахъ на рукѣ, въ бальныхъ башмакахъ, какъ танцоръ, со шляпой въ лѣвой рукѣ и контрактомъ въ правой, онъ подошелъ въ маркизѣ, скромно пробрался сквозь составившійся около нея кружокъ, раскланялся и сказалъ: {Начиная съ этого мѣста, мы принуждены по причинамъ, которыя сейчасъ уяснятся для читателя, передавать, разумѣется примѣрно, особенности овернскаго говора. Д. А. }
-- Маркижа, я принесъ контрактъ вашей любежной дочки.
Г-жа де-Вилльморенъ съ удивленіемъ, широко раскрывъ глаза, посмотрѣла на него. По залѣ пронесся легкій говоръ. Г. Л'Амберъ вновь поклонился и продолжалъ:
-- Шортъ вожьми! маркижа, шегодня вешелый денекъ для молодой ошобы!
Кто-то его сильно схватилъ за лѣвую руку и заставилъ сдѣлать пируетъ. По этой пантомимѣ, онъ узналъ силу маркиза.
-- Милый мой нотаріусъ,-- сказалъ старикъ, отводя его въ уголокъ,-- конечно, на масляницѣ позволяются кой-какія шутки, но вспомните, гдѣ вы находитесь и, пожалуйста, перемѣните тонъ.
-- Но, гошподинъ маркижъ...
-- Опять!.. Видите, я терпѣливъ, но не злоупотребляйте моимъ терпѣніемъ. Подите, извинитесь передъ маркизой, прочтите контрактъ, и затѣмъ прощайте.
-- Жачѣмъ ижвиняться, жачѣмъ прощайте? Шловно я надѣлалъ глупоштей, шортъ вожьми!
Маркизъ ничего не отвѣчалъ, но сдѣлалъ знакъ слугамъ, ходившимъ по залѣ. Дверь отворилась, и было слышно, какъ въ прихожей кто-то прокричалъ: