-- Карета г. Л'Амбера!
Ошеломленный, смущенный, разсерженный, бѣдный милліонеръ вышелъ, отвѣшивая поклоны и вскорѣ очутился въ своей каретѣ, самъ не зная какъ и почему. Онъ билъ себя по лбу, рвалъ на себѣ волосы, щипалъ себѣ руки, чтобъ убѣдиться, не спитъ ли онъ и не видить ли дурного сна. Но нѣтъ! онъ не спитъ! онъ видитъ который часъ на своихъ часахъ, онъ читаетъ названія улицъ при свѣтѣ газа, онъ узнаетъ вывѣски магазиновъ. Что онъ сказалъ? что онъ сдѣлалъ? какія приличія нарушилъ? какой неловкости, или глупости онъ обязанъ за такое обращеніе? Потому что сомнѣваться было нельзя: его выгнали отъ г. де-Вилльморена. И брачный договоръ былъ у него въ рукѣ! этотъ съ такимъ тщаніемъ редижированный контрактъ, написанный такимъ прекраснымъ стилемъ, а его даже не допустили прочесть!
Онъ въѣхалъ въ себѣ во дворъ, не найдя разгадки. Лицо швейцара внушило ему блестящую мысль.
-- Шэнге! -- вскричалъ онъ.
Худощавый Сэнже подбѣжалъ.
-- Шэнге! тебѣ што франковъ, ешли ты ишкренно шкашешь мнѣ правду; што пинковъ, ешли утаишъ что нибудь.
Сэнже съ изумленіемъ взглянулъ на него и робко улыбнулся.
-- Ты шмѣешься, безшердечный! чэму ты шмѣешься? Отвѣчай шейчашъ-же.
-- Господи! -- отвѣчалъ бѣднякъ,-- смѣю ли я... Извините, сударь... Но вы ловко передразниваете Романье.
-- Романье! я говорю, какъ Романье, какъ овернецъ?