Глава I.
Всѣ четверо моихъ сыновей настолько честные ребята, что никогда не подумаютъ раздѣлить нашу односложную, унаслѣдованную отъ предковъ-плебеевъ фамилію на два слога.
Такъ какъ эти записки пятидесятилѣтняго старика пишутся не для однихъ моихъ сыновей или дочерей, а для всего ихъ будущаго поколѣнія, то я считаю нелишнимъ засвидѣтельствовать, что имя мнѣ Дюмонъ (въ одно слово) и что оно не происходитъ отъ названія какой-нибудь горы, знаменитой въ исторіи. Поэтому, дѣти, если бы какой-нибудь составитель родословныхъ, польстившись на ваши деньги, вздумалъ бы вамъ или кому-нибудь указать на наше низкое происхожденіе, гоните его вонъ, скажите ему: мы сами знаемъ, не хуже кого бы то ни было, кто мы. Мы потомки Пьера Дюмона, сына плотника Дюмона, прозваннаго "добрымъ самаряниномъ", внука земледѣльца и честнаго патріота Дюмона, прозваннаго "за отечество".
Надо васъ познакомить съ этими двумя личностями. Воспоминаніе о нихъ для меня дороже и важнѣе всего. Мой дѣдъ по отцу былъ однимъ изъ тѣхъ бѣдняковъ, живущихъ насущною работой, которые ухитряются прожить чуть не сто лѣтъ, не испытывая особенной нужды, да, къ тому же, съ большою семьей.
Если бы продать его помѣстье, то получилась бы сумма около двѣнадцати тысячъ франковъ, домъ дѣда былъ запущенный, но мнѣ очень нравился. Его стѣны такъ красиво обвивалъ зеленый плющъ, а въ трещинахъ было такое множество воробьиныхъ гнѣздъ. Съ боку -- маленькій садикъ, весьма удобный потому, что петрушка и другіе овощи на грядахъ расли всего въ четырехъ шагахъ отъ кухни; былъ также еще нижній садъ по сосѣдству съ мельницей, но всю его зелень постоянно уничтожали улитки, а плодовый садъ весь былъ засаженъ старыми деревьями; подъ ихъ сѣнь отецъ и дядя поочереди пригоняли единственную корову. Вдоль стѣны тянулась гряда картофеля, а за стѣною спали вѣчнымъ сномъ могилы мои отецъ и мать.
Въ виноградникѣ, доставлявшемъ нѣсколько бочекъ кисловатаго вина, расли на открытомъ воздухѣ персики, нѣжные, бархатистые; одно воспоминаніе о нихъ и теперь заставляетъ меня облизываться.
Наконецъ, коноплянникъ, гдѣ я никогда не видалъ ни одного стебля конопли... Но за то тамъ можно было залюбоваться громадною вишней, которая приводила меня въ окончательный восторгъ; плоды ея уничтожались на мѣстѣ, прежде чѣмъ они созрѣвали. О, эти вишни 1838 года! Никогда не придется мнѣ ѣсть подобныхъ вишенъ, ибо счастливая пора дѣтства не повторяется...
Чтобъ объяснить, какимъ образомъ 120 акровъ земли, разбросанные клочками, могли прокормить пять здоровыхъ мальчиковъ и одну дѣвочку, надо упомянуть о непрерывной дѣятельности дѣдушки и бабушки,-- дѣятельности, свойственной всѣмъ земледѣльцамъ нашего округа. Съ тѣхъ поръ какъ я начинаю себя помнить, бабушка съ дѣдушкой вставали съ восходомъ солнца, умывались холодною водой изъ колодца, затѣмъ принимались каждый за свое дѣло. Хотя время имъ показывалъ только лишь звонъ деревенскаго колокола, тѣмъ не менѣе, они всѣ, ровно въ полдень, собирались за блюдомъ овощей съ саломъ, приправленныхъ еще какими-нибудь изысканными кушаньями вродѣ черной рѣдьки или салата изъ огурцовъ. Съ тѣхъ поръ какъ тетка Розалія вышла замужъ за кузнеца деревни Грасе, бабушка стряпала сама. Никогда нога слуги или служанки не переступала порога нашего дома,-- всѣ оказывали другъ другу взаимныя услуги.
Но случались и тяжелыя минуты, когда маленькіе еще ни на что не были годны, и только лишь безпрестанно открывали свои ненасытные рты; это было какъ разъ послѣ войнъ имперіи, когда цѣны на хлѣбъ возвысились до того, что одна булка стоила пять франковъ. Положимъ, на насъ это не оказывало особаго вліянія. Съ тѣхъ поръ какъ дѣти на сторонѣ зарабатываютъ себѣ хлѣбъ, старики Дюмонъ часто покушаются сказать,что у нихъ слишкомъ много всего для двоихъ. Силы ихъ замѣтно не уменьшились и они такъ же мало нуждаются, какъ и тогда, когда на ихъ рукахъ былъ цѣлый полкъ ребятишекъ. Корова стала давать гораздо больше молока и сыра, чѣмъ нужно было для ихъ потребности.
Два раза въ недѣлю бабушка отправляется съ различными продуктами на продажу въ Курси,-- такимъ образомъ оплачиваются счета мучной и бакалейной лавки. Мясо они покупаютъ только въ самыхъ торжественныхъ случаяхъ у жида-разнощика, который частями продавалъ или очень старую говядину, или молодую телятину. О портномъ и швеѣ и рѣчи никакой не могло быть, такъ какъ одежда дѣдушки неразрушима, а бабушка одѣвалась сама съ ногъ до головы по старинной модѣ жительницъ Турени. Она пряла, шила, вязала, стирала и гладила съ ловкостью феи. Надо думать, что старикъ былъ не менѣе способенъ: требовалось ли сколотить лѣстницу, починить бочку или кадку, приладить стекло, онъ все дѣлалъ самъ. Ни докторъ, ни аптекарь не колебали никогда устойчивости ихъ бюджета; ни дѣдъ, ни бабка до преклонныхъ лѣтъ не знали, что значитъ быть больнымъ. Имъ легко жилось безъ денегъ, какъ большинству въ нашихъ селеніяхъ.