-- Да, да, даже больше.
Онъ проводилъ меня въ первый этажъ; я очутился въ теплой, уютной, какъ гнѣздышко, комнаткѣ. Я читалъ и перечитывалъ врученную мнѣ тетрадь, не находя ничего возразить, развѣ только то, что награда превосходитъ неизмѣримо заслуги. Имя Симоне стояло въ концѣ писанія. Оставалось только подписать мнѣ свое имя, чтобъ сыну бѣдныхъ родителей сдѣлаться милліонеромъ. Подпишемся; скрипъ пера разбудитъ, можетъ быть, отъ чудеснаго сна.
Хозяинъ засталъ меня въ размышленіи надъ его тетрадью.
-- Готово?
-- Да, г. Симоне. Я не понимаю, но далъ слово и твердо рѣшился заслужить этотъ капиталъ.
Онъ сѣлъ противъ меня, нѣсколько минутъ поворочалъ щипцами уголья въ каминѣ и спросилъ:
-- Вы, все-таки, не оставили своего намѣренія жениться на г-жѣ Бонафипоръ?
-- О, я желаю теперь этого въ тысячу разъ болѣе, чѣмъ когда-либо. Утромъ я сомнѣвался еще, не зная, въ состояніи ли я прокормить большую семью. Это не прежнія времена: потребности растутъ, цѣны вдвое увеличились сравнительно со времени дѣдушки-патріота. Я могу заболѣть, умереть въ молодыхъ годахъ, что же станется съ моею женой? Какъ воспитаетъ она дѣтей? У меня такія небольшія средства! А теперь я не колеблюсь болѣе; будущее дѣтей моихъ обезпечено. О, г. Симоне, какой вы прекрасный человѣкъ!
Онъ снова принялся ворочать уголья съ недовольнымъ видомъ и сказалъ вдругъ:
-- Но, милый мой компаньонъ, вы, кажется, упустили изъ вида то обстоятельство, что молодой человѣкъ съ такимъ положеніемъ и капиталомъ. можетъ жениться на богатой дѣвушкѣ?