-- Поцѣлуй новаго владѣльца Ларси,-- сказалъ я, входя къ женѣ и цѣлуя ее.
Представьте себѣ, что она отвѣтила мнѣ:
-- Я обожаю тебя!
А, вѣдь, кажется, господа, нѣтъ никакой связи между покупкой дачи и законнымъ чувствомъ жены къ мужу.
Барбара приняла дѣятельное участіе въ устройствѣ новаго имѣнія; она давала мнѣ совѣты и направляла работы. Мы поспѣшили отправить въ деревню подрядчика. Человѣкъ попался ловкій. Тотчасъ же послѣ окончанія большихъ холодовъ, которые, впрочемъ, у насъ не очень сильны, онъ всюду размѣстилъ рабочихъ: въ замкѣ, службахъ, аллеяхъ, вездѣ, вездѣ. Ларси представляло изъ себя кишащій муравейникъ. Скоро прибыли кровельщики, художники, маляры и обойщики. Словомъ, 1 іюня мы уже переѣхали.
Каждое утро, въ 7 1/2 часовъ, я садился на поѣздъ съ Пьеромъ; онъ шелъ въ школу, а я на фабрику. Завтракали мы вмѣстѣ; Катерина, оставшаяся стражемъ въ домѣ, готовила намъ. По окончаніи занятій мы возвращались въ деревню. Барбара съ дѣтьми приходила насъ встрѣчать на станцію или на дорогу у парка. Послѣ объятій и поцѣлуевъ обѣдали на открытомъ воздухѣ, если стояла хорошая погода, и каждый разъ въ новомъ мѣстѣ, по выбору жены. Она разнообразила удовольствія и придавала этимъ нашимъ обѣдамъ какую-то особенную прелесть. Полина также принимала участіе въ этихъ прогулкахъ, хотя ей всего было только полтора года. Наши дѣти всѣ безъ исключенія обѣдали за общимъ столомъ, лишь только могли безъ поддержки сидѣть на стулѣ. Это обыкновеніе влечетъ за собою расходы по стиркѣ бѣлья, но за то здоровье и воспитаніе выкупаютъ это.
Однажды вечеромъ въ іюлѣ 1870 года Пьеръ, возвратившись изъ школы и уже на пути въ Ларси, спросилъ меня, сидя въ вагонѣ:
-- Папа, правду ли говорятъ въ школѣ, что мы скоро объявимъ войну пруссакамъ?
Я признался откровенно, что ничего не слыхалъ объ этомъ, такъ какъ въ продолженіе мѣсяца не раскрывалъ ни одной газеты. Политика для меня непонятная вещь. Я никогда не могъ простить ей изгнаніе моихъ лучшихъ друзей.
Когда Пьеръ разсказалъ мнѣ о слухахъ, распространявшихся въ коллегіи, объ оскорбленіи, нанесенномъ прусскимъ королемъ нашему посланнику, о негодованіи, поднявшемся въ законодательномъ корпусѣ, и объ угрожавшей намъ войнѣ, я пожалъ плечами съ видомъ человѣка, до котораго это вовсе не касается, и сказалъ ребенку: