Это безвозмездное преподаваніе обогатило самого Андре. Наслѣдники славнаго учителя владѣютъ теперь самыми лучшими разсадниками на всемъ земномъ шарѣ; округъ населенъ любителями всѣхъ родовъ: одни сами коллеруютъ розы, другіе подводятъ плодовыя деревья, третьи разсаживаютъ камеліи и бегоніи безъ всякой посторонней помощи. Садовыя работы уничтожили, какъ по волшебству, воровство и мотовство, привившіяся къ намъ въ пансіонѣ.

Можно сказать, что земля у того, кто воздѣлываетъ ее, развиваетъ духъ безграничной бережливости. Мы, напримѣръ, если бы это было возможно, скорѣе прибавили бы сто штукъ земляники, чѣмъ сорвать хотя одну тайкомъ. Дѣло въ томъ, что мы мечтали набрать цѣлую корзину ягодъ для директора, и это ожидаемое съ такимъ нетерпѣніемъ событіе наступило въ первыхъ числахъ іюня. Г. Матцельманъ встрѣтилъ наше посольство съ широкою улыбкой на добродушномъ лицѣ.

-- Какіе вы милые, но только мы не въ состояніи съѣсть это одни, тутъ хватитъ на всю коллегію, и вы лучше сдѣлаете, если пригласите насъ завтра къ себѣ въ столовую. Ягоды будутъ вкуснѣе, когда простоятъ ночь, мы дадимъ сахару и принесемъ наше блюдо.

Это было событіе государственное. Мысль, что мы будемъ принимать за своимъ столомъ директора съ семьей, взбудоражила нашъ умъ. Мы безпокоились и мучались, какъ хозяинъ дома при первомъ опытѣ. Насъ смущали тарелки, стоившія пять су, приборы накладной мѣди. Мы выпросили изъ города бѣлье и серебро, сдѣлали складчину и заказали слоеный пирогъ умѣлому человѣку, хозяину гостиницы подъ названіемъ "Вѣнокъ". Мы воспользовались для этого любезностью приходящихъ, потому что никто изъ насъ еще не отважился переступить за ворота: нравственная ограда останавливала насъ.

За четверть часа до обѣда большіе и малые отправились по дортуарамъ, чтобы вымыть руки и пригладить волосы, чего прежде никогда не бывало. Учителя также немного занялись своимъ туалетомъ, а когда семья г. Матцельмана вошла въ столовую при звукѣ колокола, мы замѣтили, что на директорѣ, вмѣсто обыкновеннаго широкаго сюртука, была надѣта синяя куртка. Поваръ не взялся увеличить число блюдъ противъ обыкновеннаго; но онъ за то постарался надъ супомъ и двумя другими блюдами; обѣдъ на этотъ разъ былъ лучше, хотя стоилъ то же самое, но нашъ учитель самъ присматривалъ за приготовленіемъ. Матцельманы сдѣлали честь нашему слоеному пирогу, а земляники хватило для всѣхъ. Когда директоръ замѣтилъ, что мы всѣ находимся въ хорошемъ расположеніи духа, онъ сказалъ:

-- У васъ здѣсь хорошо, дѣти; я еще приду какъ-нибудь.

-- Мы всѣ тоже,-- прибавила въ одинъ голосъ вся семья.

-- Вы всегда будете дорогими гостями, -- сказалъ старшій изъ учениковъ, 17-ти лѣтній мальчикъ.

Директоръ, по всей вѣроятности, только и ждалъ этого отвѣта, потому что тотчасъ же сталъ разсказывать, что въ Англіи, Швейцаріи и другихъ просвѣщенныхъ странахъ ученики два раза въ день садятся за столъ вмѣстѣ съ учителями и ихъ семействами, что только этимъ способомъ можно подвинуть впередъ образованіе и воспитаніе, эти двѣ равныя части педагогики. Онъ не выговаривалъ слово педагогика, но мы не насмѣхались надъ его произношеніемъ.

Съ этого дня г. Матцельманъ съ семьей обѣдалъ съ нами. Пища была превосходная, каждый ѣлъ сколько хотѣлъ, ненавистный напитокъ -- вода съ кислымъ виномъ -- былъ совсѣмъ изгнанъ, никто не пренебрегалъ ни хлѣбомъ, ни мясомъ. Новый строй жизни способствовалъ расширенію нашихъ познаній, зародилъ въ насъ тысячи мыслей и мало-по малу пріучалъ къ правильному мышленію. Въ великую заслугу директора должно поставить то, что онъ позволялъ намъ разговаривать. Онъ какъ будто безъ видимой преднамѣренности перемѣнялъ предметъ нашихъ разсужденій, хотя, развертывая салфетку, онъ уже зналъ, о чемъ поведетъ рѣчь. Одинъ день мы завтракали исторіей, а обѣдали нравоученіями, на другой день онъ намъ преподносилъ блюдо политической экономіи и, какъ добавочную приправу, грамматику, лакомое явство у всѣхъ французовъ. Онъ хотѣлъ, чтобы въ разговорѣ принимали участіе и большіе, и маленькіе, и, дѣйствительно, ему всегда удавалось заинтересовать и тѣхъ, и другихъ. До этихъ семейныхъ уроковъ я не могъ опредѣлить величину пробѣла классическаго образованія. Сколько разъ я задавалъ себѣ вопросъ, какими судьбами лѣнивый ученикъ дѣлался адвокатомъ, извѣстнымъ докторомъ, а получившіе премію ученики нерѣдко считались въ свѣтѣ слабоумными простаками? Только изъ разговоровъ г. Матцельмана объяснилось мнѣ это видимое противорѣчіе и я увидѣлъ, что коллегія въ наше время не давала ни малѣйшаго понятія о житейскихъ дѣлахъ. За столомъ десятилѣтній мальчикъ, первый ученикъ въ классѣ, не могъ отвѣтить директору, хлѣбное ли зерно дѣлается изъ муки, или мука изъ зерна.